Обсессивный синдром

Передо мной сидел человек, выглядевший лет на 60. Полностью седая коротко остриженная голова, обычная одежда, как и у других членов зондеркоманды, что подчеркивало их привилегированность, красный треугольник на груди, на запястье номер. Номер Януша. Я перевела взгляд с его руки и посмотрела мужчине в лицо. Да, это точно был он. Но не похож на себя. Отец Доминика, которого я знала, был моложав, весел, статен. У него не было ни одного седого волоска, а голубые глаза были цвета неба. Но сейчас на меня смотрели выцветшие грустные глаза в обрамлении глубоких морщин.

Я несколько раз открывала рот, пытаясь начать разговор, но ничего не получалось, слишком велико было потрясение. Он явно меня не узнавал. Или не хотел узнавать.

Мой голос дрожал, когда я наконец-то заговорила уже по-польски.

– Януш, я хочу вам помочь. Если все пройдет удачно, мы сможем вытащить вас отсюда.

Теперь настала его очередь удивляться.

– О чем вы говорите вообще?

– Я знаю, это звучит странно, но вы здесь долго не прослужите. Я имею ввиду зондеркоманду. Вам нужно срочно делать ноги.

– Я знаю, что меня ждет, – как-то безразлично сказал он.

– Как вы можете спокойно к этому относиться? Я пересекла сотни километров, чтобы найти вас и вытащить отсюда, как того хотел Доминик!

Мои нервы уже были на пределе. Услышав имя сына, которое я ляпнула, не подумав, мужчина как будто бы проснулся.

– Простите, – он осекся, – вы сказали «Доминик». Вы знаете моего сына?

Я решила во всем сознаться.

– Да. Я не знаю, помните ли вы меня? Я Николь. Невеста Доминика. Мы знакомились в Польше в начале войны.

Он долго смотрел на меня, на мою форму. Наверное, я тоже успела измениться здесь за столь короткое время. Его наверняка удивило отсутствие нашивки на моем халате.

– Николь, – прошептал он, – что ты здесь делаешь?

– Тут я – Николетта. Ни слова никому обо мне.

– Но как…?

У него в голове не улаживалось, как я могу быть здесь перед ним, в лагере не в качестве узницы, еще и обращаясь к другим на чистом немецком.

– Об этом потом. Просто знайте, что я вас в обиду не дам.

Я не хотела сейчас рассказывать ему о своих незаконных манипуляциях и о том, в какое чудовище я здесь превратилась.

– Хорошо, согласился он.