Последнее купе

Вирус взял верхнюю карту, перевернул. Валет.

Вторая карта. Король.

Назаров громко рыгнул над самым Жориным ухом. Жора даже не пошевелился.

Третья – дама. Затем король. Еще король. И еще. Три короля подряд.

– Двадцать одно, – сказал Вирус, улыбаясь марсианской улыбкой и раскладывая свои карты рядком. – А у тебя?

Жора бросил две десятки на траву.

– Покажи остальную колоду, – прохрипел он.

Зебра отвернулся и тоненько засвистел.

– Впадлу, – сказал он. – Так и обидеться недолго.

– Я тебя еще обижу, – успокоил его Жора. – Показывай колоду, Вирус.

– Ахтунг, ахтунг, – сказал Гоша Липкин, бросая в сторону Назарова выразительный взгляд. Жоре было не до них. Он смотрел на Вируса.

Вирус собрал колоду, аккуратно перетасовал, разровнял края, затем положил рядом с собой и спокойно сказал:

– В общем, сделаем так, Жорик. Сыграем с тобой еще в одну игру. Если с картинками что-то окажется не в порядке, если ты обнаружишь там пол-колоды королей или что-то в этом роде – ты садишься в эту машину и едешь домой, машина твоя.

А мы пойдем на озеро пешочком. Ну а если вдруг окажется наоборот.

Вирус поднял глаза. Глаза были красные, почти без белков.

– …то я тебя убью, Жорик. И закопаю вот под этой сваей.

Зебра продолжал насвистывать в небо. Пилот лопал бутерброды один за другим. Жора молча взял колоду и стал раскладывать на кучки. Руки одеревенели. Десятки отдельно, шестерки отдельно, так. Спокойно. Дамы, дамы, тузы. Вдруг Липкин заорал как резаный:

– Играть научись сначала, лапоть!.

.

Он резким движением вырвал колоду из Жориных рук и швырнул в костер.

Секунды две или три Жора тупо смотрел, как пузырится декольтированное платье на пиковой даме, как обугливаются розовые пухлые щеки и вянет букет в тонких руках. Потом увидел Гошу – тот все еще продолжал что-то пьяно выкрикивать, – схватил его за ворот рубашки, встряхнул несколько раз. Врезал.

Липкин свалился, как подрубленное дерево, опрокинулся в костер, подняв тучу искр и пепла.

Жора наклонился, поставил его на ноги, снова встряхнул – и снова врезал. Прежде чем Гоша успел во второй раз приложиться лопатками к тлеющим углям, какая-то хреновина на короткое мгновение мелькнула перед Жориными глазами. Вспышка. Жора вдруг оказался на капоте машины в позе «милый, я твоя», перед ним стоял Назаров с бешеной помидорной рожей, в руке он держал бутылку с этикеткой «Попов». На этикетке была кровь.