Последнее купе

По большому секрету: Вирус ширялся по четвертому измерению, по «Четвертой авеню», которую он сам открыл, сам, вот этими самыми руками, – и никому, естественно, не рассказывал. Поэтому сейчас он с таким изумлением смотрел на Зебру. Завтра? Кто-то завтра проиграл ему, Вирусу, триста монет? И Зебра, значит, тоже знает?

Вирус что-то соображал, потом сплюнул еще раз. Взгромоздил руку Зебре на плечо, поднес указательный палец к губам и загадочно произнес:

– Только тш-шш. Никому. Теперь мы братья по разуму.

Зебра с опаской посмотрел в его марсианские глаза, закивал. Да, да, все понял, шеф.

– А теперь давай сюда этого гнуса, – сказал Вирус уже обычным голосом. – Пятакова. или как его там.

Зебра прикончил свой бокал и поднялся из-за стойки.

4.

– Ой, Зебра, что я тебе покажу!.. – Тоня Ремез приподняла край юбки, там на бедре красовался свежий синяк. – Это перуанцы, – сказала она, едва не плача. – Такие маленькие, такие вонючие, злые!

От Тони сегодня пахло не только перуанцами, но и бедуинами, и друзьями степей калмыками – зато у нее были деньги, и она, вечная заочница Ростовского иняза, была одной из тех женщин, для которых нет ничего невозможного.

Жора успел прикончить литр пива и сто пятьдесят водки и несколько раз запустить зубы в бифштекс, и когда Зебра подрулил к их столику, он был уже практически реанимирован.

Зебра вежливо оскалился в ответ на Тонины жалобы: перуанцы! ну что с них взять! – затем наклонился к Жоре и сказал:

– Вирус зовет на пару слов.

– Так срочно? – Жора показал на недоеденный бифштекс.

– Не переживай. Даже остыть не успеет.

Жора отрезал еще кусок, отправил в рот.

– Если насчет денег, Зебра, то сам понимаешь. Пусто. В долгах, как в шелках.

– Вот сам и скажешь ему.

Как только Жора, извинившись перед Тоней Ремез, пересел за стойку к Вирусу, дверной колокольчик за его спиной брякнул, и в «Пирамиду» ввалились Гоша Липкин, Назаров и Пилот.

– И ты здесь, лапоть? – обрадовался Липкин, увидев Жору. – Гулять будем, а?

Жора даже не посмотрел в его сторону. Он увидел Назарова: смутно знакомая рожа полтора на полтора, маленькие усики, фонарь под левым глазом, – и сразу вспомнил, как вчера засветил ему шейкером. Ну точно, это был он, за соседним столиком. Назаров тоже посмотрел на Жору, пару раз глупо моргнул – может, узнал, а может, и нет.