Иоанн Павел II: Поляк на Святом престоле

Русское дворянство с конца XVII века гордо именовало себя шляхтой. Образцом для Соборного уложения 1649 года стал Литовский статут 1588 года. Знакомство со светской и духовной литературой Европы в большинстве случаев происходило опять же через польско-литовское посредство – бояре и монастыри держали у себя десятки «польских» книг (в основном – переводов на польский, но и сочиненных непосредственно в Речи Посполитой).

Поляки же, осознавая свое цивилизационное превосходство, вдвойне презирали «москалей» за тупую покорность царскому деспотизму, немыслимую в шляхетской республике.

И вот эта «рабская бескультурная» страна внезапно взяла верх над кичливыми «сарматами».

«Эй, Костюшко, с неба глянь», —

Пел поляк бравурно.

Глянул тот на эту дрянь,

И стало ему дурно[56 - Перевод мой. – В. Волобуев.].

Этот ставший в Польше афоризмом едкий стишок Константы Ильдефонса Галчиньского, написанный в середине 1950?х годов, емко выразил отношение к рухнувшему сарматскому мифу.

На смену идее величия в силе пришла идея величия в страдании – польское мессианство. Сдобренная польской кровью, пролитой в восстании 1830–1831 годов, она нашла выражение в самом известном творении величайшего из польских поэтов – в «Дзядах» Адама Мицкевича. Польша – это Христос народов, заявил Мицкевич. И как Христос искупил первородный грех человека своей кровью, так распятая Польша искупит грехи Европы.

Господь, я вижу крест, – и долгою тропой

Ему с крестом идти, – о, сжалься над слугой!

Дай сил ему, Господь, – конец пути далече,

В длину Европы всей тот крест раскинул плечи,

Из трех народов крест, из древа трех пород.

На место лобное возводят мой народ.

«Я жажду», – стонет он, глотка воды он просит.

Но уксус Пруссия, желчь – Австрия подносит.

У ног Свобода-мать стоит, скорбя о нем.

Царев солдат пронзил распятого копьем,

Но этот лютый враг исправится в грядущем,

Один из всех прощен он будет Всемогущим[57 - Мицкевич А.

«Дзяды» – обязательная часть школьного курса литературы в Польше. А вот на русский поэма была переведена лишь в советское время. Причиной тому более чем откровенные выпады против царизма и России. Поляки, впрочем, ответили такой же «любезностью» в отношении «Тараса Бульбы»: повесть была опубликована на польском лишь в XX столетии, да и то всего дважды.