Ночной дозор. Умереть – непозволительная роскошь

– А еще совсем пацан… – тихо прошептал старлей. – Не люди, а звери! Ни капли человеческого!

Если бы курносый следователь знал, что Макар Лигачев заменил молоденькому парнишке смертную казнь на пожизненное заключение, то, возможно, изменил бы свою точку зрения относительно «капли», но, думается, ненамного…

Помолчав несколько секунд, Прошкин возобновил разговор.

– Что мы еще имеем? – задал вопрос Викентий.

Старшина хитро скосил глаза.

– Константиныч, – произнес старлей, – ты, кажется, имеешь что-то сказать мне?

Остапчук хмыкнул в кулак.

– Вин какой быстрый!

Глаза у Прошкина загорелись: Викентий давно работал со старшиной и хорошо знал его причуды. Если он начинал валять дурака, значит, в его руки попалась зацепка.

– Ну давай, старый пердун, не томи! – нетерпеливо подгонял старлей подчиненного.

Остапчук серьезно посмотрел на начальника.

– Сынку, килькы горилки ставишь?

Прошкин махнул рукой.

– Если по делу разговор, Константиныч, то до усрачки! – пообещал старший лейтенант и указал на сейф, в котором постоянно находились спирт или водка.

Остапчук усмехнулся и затушил папиросу.

– Тады наливай! – махнул рукой старшина. – Одна гарна дивчина, годков эдак восьмидесяти…

– Ну, ну…

– Бачила, як возле редакции стояли две легковые машины… – сказал старшина и кивнул головой на сейф, в котором томились дары Бахуса.

– Успеем, успеем, – успокоил старлей приятеля и встал из-за стола, – не тяни кота за хвост!

Старшина вздохнул и стал докладывать дальше.

– Одна була «Жигули», – многозначительно произнес хохол, – а друга – иномарка…

Прошкин закрыл на ключ кабинет и достал из сейфа «боеприпасы».

– А кого-нибудь из «жокеев-наездников» твоя красавица видела? – наливая в стаканы спирт, выпалил старлей.

Старый служака, еще советской закалки застойных времен, медленно поднял свою пайку и, не разбавляя спирт, одним махом опрокинул себе в рот.

– А як же, – шумно выдохнул старшина, занюхивая огненную воду огромным кулаком, – целая банда: четыре чоловика и одна людына… – вельми гарна дивчина!

Старший лейтенант не совсем понял, о какой «гарной дивчине» ведет речь старшина, а чтобы быстрее и доходчивее дошел смысл сказанного, он решил не томить себя и подлечил свою нервную систему крепким напитком.

– Так про что это ты, Константиныч, только что говорил? – выдохнул этиловые пары следователь.