Ночной дозор. Умереть – непозволительная роскошь

* * *

Старший лейтенант Викентий Прошкин недовольно поморщил конопатый нос, в котором с самого утра щекотало и чесалось. Возможно, молодого человека ожидала халявная выпивка, по народной примете, а возможно, по той же примете, он мог схлопотать по своей чувствительной и любопытной носопырке.

– Так, – с серьезным видом принялся за дело настырный старлей, – фамилия, имя, отчество.

Американец недовольно встал с места.

– Я же говорил…

Прошкин со всей силы стукнул по столу.

– Сидеть!

Журналист нехотя сел.

– Сижу!

Старший лейтенант грозно зыркнул на подозреваемого и стал барабанить пальцами по столу.

– Все это мы слышали, – усмехнулся Викентий, – а теперь перейдем непосредственно к делу, поминутно. – Следователь снова пододвинул к себе чистый лист бумаги и приготовился записывать показания. – Фамилия, имя, отчество.

Подозреваемый, поморщившись как от боли, медленно расправил плечи и, глубоко вздохнув, пренебрежительно бросил старшему оперуполномоченному:

– Патрик Глен, американский подданный, журналист, корреспондент газеты «Вашингтон пост».

Прошкин настороженно скосил глаза на иностранца.

– И документы имеются?

Американец суетливо полез в карман и достал документы, с которыми не расставался в Москве ни на минуту, разве что в ванной или в постели с русской проституткой.

– Как полагается!

Патрик Глен небрежно протянул свой паспорт гражданина США и удостоверение журналиста.

– Please!

Старлей поднял голову и недовольно посмотрел на подозреваемого.

– Что?

Шнобель виновато усмехнулся.

– По-жалуй-ста по-русски…

– А-а… – протянул Прошкин и, решив блеснуть познанием английского, вологодский парень небрежно бросил: – Yes, yes… обэхээсэс!

В свою очередь лицо американца нервно дернулось, и он непонимающе посмотрел на Прошкина.

– Простите, не понял!

Старлей хмыкнул.

– А тут и понимать нечего, – сказал следователь, – поговорка у нас такая! Одним словом, это тогда, когда твое дело труба, кореш!

Лицо Патрика в недоумении вытянулось.

– Нет, я трубку не курю, – признался капиталист, – я курю сигареты!

Старший оперуполномоченный обреченно покачал головой и вдруг с новым запалом перешел к делу.

– Ладно, это к делу не относится, – сухо отрезал он. – Расскажите, как вы оказались на месте преступления и с какой целью.

Американец тяжело вздохнул и в который раз стал повторять свою историю.