Тайна Форта Росс, или Почему с русскими не соскучишься

Портрет Марты Вашингтон работы Джона Волластона. 1757 год

– Мне пора идти, – холодно заметил я.

– Мне тоже, – непринужденно сказал собеседник, кивнув головой в сторону, где уже сворачивали палатки и снимали орудия с лафетов участники реконструкции.

Старик протянул мне руку на прощание и с лукавинкой подмигнул:

– Но, если вы, сэр, действительно хотите понять, почему президенты сами мечтают уйти в отставку, то я вместе с моей женой Мартой имел бы честь пригласить вас завтра на обед. Часов в шесть вечера вам будет удобно?

Мое журналистское любопытство снова взяло верх.

Я непроизвольно кивнул в знак согласия, еще не осознав умом, что я делаю.

– Прекрасно. Тогда завтра ровно в шесть буду ждать у калитки, слева от каменных ворот на входе в усадьбу.

Старик по-дружески помахал рукой и широком шагом направился к полевому лагерю, где уже собирались все участники исторической реконструкции. Я несколько секунд смотрел ему вслед, потом, спохватившись, побежал к выходу из усадьбы.

Я опоздал на целый час.

Друзья меня не дождались и уехали на такси. Зато ждала моя супруга, Наташа, которая тут же принялась выговаривать, почему я, как всегда, опаздываю и, как всегда, думаю только о себе. С первым я был почти согласен, но со вторым готов был поспорить.

После того, как я рассказал о встрече с чудаковатым стариком, она безнадежно махнула рукой:

– Ну, хоть мобильник ты взять мог, беседуя со своим Вашингтоном?

– Я отвечал, что не слышал звонка и что у здания усадьбы со стороны реки связь вечно барахлит.

В ответ Наташа вспыхнула:

– Зачем ты врешь?! Мы трижды ходили вокруг усадьбы. Это ведь не Зимний дворец, чтобы там можно было заблудиться.

Я ответил, что я стоял под вязом, с левой стороны, если смотреть со стороны реки.

Она сказала, что там нет никакого вяза. Я заупрямился, что есть. Она возмутилась, что нет и не было.

Мы ехали в машине. Шел ливень. Видимость была отвратительная. Наташа сидела за рулем, и я не хотел с ней спорить. Но я не выдержал.

– Я был под вязом. Мы прятались там от дождя. Он в десяти футах от угла дома. Его ветви как раз касаются крыши.

Наташа посмотрела на меня с тревогой:

– Ты в своем уме, там нет никакого вяза! И вдруг меня, словно, ударило электрическим током. Я вспомнил:

– Действительно, там нет вяза… Его спилили несколько лет назад. Я прекрасно помню это. Дерево было старое и при шторме могло повредить кровлю и окно второго этажа, где была семейная спальня Вашингтонов.