Панкрат. Возвращение в небо

Сам он, ни на секунду не отводя пистолет от его затылка, сел сзади и застонал, пытаясь положить сломанную руку себе на колено.

– Больно? – поинтересовался Панкрат.

– Трогай! – приказал младший лейтенант напарнику, севшему за руль. А затем, когда заурчал двигатель и старший сержант включил первую передачу, сухо, со злобой в голосе ответил:

– Дай время, и ты узнаешь, что такое боль.

– Да уж сопли не пущу, – усмехнулся Панкрат. – А ты, мало того что психованный, в тебе и здравомыслия – ноль.

А я ведь, пока ты нажмешь на курок, многое могу успеть, например ногами.

– Ногами или руками – все равно тебе один конец, – отпарировал младший лейтенант, поудобнее укладывает сломанную руку.

– А знаешь ли ты, – Панкрат повернулся к заднему сиденью, и теперь дуло пистолета уперлось ему в висок, – что я жутко устал все время оправдывать чьи-то ожидания?

Он снова отвернулся и принялся с предельным вниманием изучать проносившийся за окнами пейзаж.

Скорее почувствовав, чем заметив, как напрягся Суворин, гибэдэдэшник не выдержал, взял пистолет за ствол и изо всех сил обрушил рукоятку на голову сидевшего перед ним пленника. Суворин отключился.

Очнулся он минут через десять после удара по затылку и некоторое время сидел с закрытыми глазами, слушает мерное гудение мотора машины. Руки были прикованы к двери. Он открыл глаза и посмотрел в окно. Уже совсем стемнело, и у встречных машин были включены фары.

– Куда вы меня везете? – спросил Суворин, пытаясь сохранить спокойный тон и старясь не двигать головой, полной диких звуков после удара рукояткой пистолета.

– В надежное место, где все, что ты скажешь, обернется против тебя, – сострил младший лейтенант.

– В таком случае я ничего не скажу.

– Если у тебя возникла мысль, что ты сможешь выкрутиться из этой ситуации, – проникновенным тоном посоветовал гибэдэдэшник, – отправь ее куда подальше, в свою задницу например.

– От таких, как ты, я советы не принимаю, – возмутился Панкрат.

– И чем это я тебе так не понравился'? – спросил младший лейтенант с ехидцей в голосе.

– Ты как запор, – вспомнил Панкрат слова Виктора. – А что может нравиться в запоре?

В ответ зазвучал наив-поп, включенный старшим сержантом. И на этом разговор оборвался.