Пауло Коэльо

Род человеческий должен продолжаться. Обществу нужны рабочие руки. Семье нужен повод, чтобы жить вместе, даже когда любовь ушла. Стране нужны солдаты, политики, артисты и художники.

Если Бог существует – во что я, правда, не верю, – Он должен знать, что есть предел силам человеческим, предел человеческому пониманию. Ведь разве не Он создал этот мир со всей его безнадежной неразберихой, с его ложью, наживой, нищетой, отчужденностью, несправедливостью, одиночеством. Несомненно, он действовал из лучших побуждений, но результаты оказались довольно-таки плачевными.

Итак, если Бог есть. Он должен быть снисходителен к тем своим творениям, которые хотят пораньше покинуть эту Землю, а может быть, даже попросить у них прощения за то, что заставил ходить по ней.

К черту все табу и суеверия! Ее набожная мать говорила: Бог знает прошлое, настоящее и будущее. В таком случае Он, посылая ее в этот мир, заранее знал, что она закончит жизнь самоубийством, и Его не должен шокировать такой поступок» (Пауло Коэльо).

* * *

Отец покинул палату для новорожденных лишь тогда, когда главврач больницы убедил его: самое страшное уже позади, с мальчиком ничего ужасного не случится. И жена – тоже в безопасности. Но в клинике под наблюдением медицинских работников и бабушки по матери – Марии Элизы – он находился еще почти десять дней. Сам Пауло позднее признавался, что бабушка и врачи – это первое впечатление его жизни.

Новорожденного назвали в честь его рано умершего от сердечного приступа дяди – брата матери.

Говорят, что давать имена рано ушедших из жизни людей – плохой знак. Однако родители пренебрегли условностями, и правильно сделали. «Пауло» – имя, давшее его обладателю «зеленый» цвет в жизни.

Когда ему исполнилось всего восемь месяцев, он произнес первое в своей жизни слово, спустя еще шестьдесят дней у Пауло прорезался первый зуб, а, не дотянув всего месяц до своего первого года жизни, он сделал свой первый шаг… Первый… шаг…

«Порою нас охватывает печаль, и справиться с ней мы не можем.

Мы сознаем, что волшебное мгновенье этого дня минуло, а мы не воспользовались им. И тогда жизнь прячет от нас свою магию, свое искусство.

Надо прислушаться к голосу ребенка, которым ты был когда-то и который еще существует где-то внутри тебя. Ему дано постижение этих волшебных мгновений. Да, мы можем унять его плач, но заглушить его голос – нет.

Этот ребенок продолжает присутствовать.