Подольские курсанты

– Да никак не успеваю все выучить. Одних только названий – вон сколько.

– Это да. – Никитина присела с другой стороны стола, не спеша достала из кармана пачку папирос. Она чиркнула спичкой и заговорщицки кивнула на стол: – От кого букетик-то?

Маша растерялась. Действительно, от кого? Всего несколько минут назад его здесь не было.

– Да я не знаю, – неуверенно произнесла она и посмотрела на Никитину: поверит ли?

Военврач выпустила струю сизого дыма и покачала головой:

– Эх, девки, девки! Жалко мне вас, родненькие! Не успеете влюбиться, как их всех на фронт отправят!

Никитина вдруг встрепенулась.

Теперь уже и Маша отчетливо услышала далекий гул самолетных моторов. Нет, это не ветер. Ветер был до этого, сейчас это точно самолеты. Наши или немецкие?

– Опять на Москву полетели. – В глазах Никитиной появилась тревога. – Сколько же они ее, бедную, еще бомбить-то будут? – И вдруг прямо без перехода, откровенно, по-бабьи, перевела разговор на другое: – Я тебе так скажу: Митя Шемякин – парень видный и на хорошем счету.

Я бы долго хвостом не вертела. Кто знает, что всех нас ждет завтра?

Маша никак не ожидала от этой, казавшейся холодной, как медицинский халат, женщины такого участия. Девушка вскинула на начальницу полные испуга глаза, словно та, словно скальпелем, резанула ее по живому. Она еще сама не решила окончательно. Но эти слова в полумраке ночного коридора показались не просто советом, а прямым указанием. Маша почувствовала, что Раиса Игоревна угадала ее тайные мысли.

Митя…

От радости еще сильнее забилось сердце. Да, но как же тогда Сашка? Он ей тоже нравится… В этот момент стоящий у стены стеклянный шкаф неожиданно звякнул. Обе женщины машинально поглядели в его сторону. И если Маша так и не поняла, в чем дело, то Раиса Игоревна сумела различить в темноте едва заметные между ножками шкафа носки курсантских сапог.

Она улыбнулась, затушила в старой плошке папиросу и поднялась со стула:

– Сквозняк.

Ветер-то какой сегодня! Ты вот что: проверь окна и на самом деле ложись-ка поспи немного.

Маша посмотрела ей в спину. Потом, дождавшись, когда за военврачом закроется дверь кабинета, кинулась к странному шкафу. Заглянула за него и невольно отпрянула: на нее таращился беспомощный и будто кем-то обиженный Сашка. Он смотрел на Машу умоляющим взглядом, обеими руками прижимая к груди сразу несколько пузырьков с лекарствами.