Жил-был художник один…

Ефанов становится одним из вождей соцреализма в живописи, и, похоже, он действительно искренне верил в то, что социалистический реализм и впрямь самое прогрессивное течение в мировой живописи. Человек, заплативший за овладение техникой академической живописи многими годами жизни вряд ли мог внутренне принять современное искусство, забившее на технику болт.

Думается, он был вполне искренен, когда после поездки на зарубежную выставку писал: «Как на выставке, так и в музеях США и Франции, хранящих произведения современного искусства, меня глубоко поразила полнейшая бессодержательность, бестемность, бесхребетность произведений современных художников буржуазии.

К началу войны Ефанов уже считался живым классиком.

Но это не помешало ему все военные годы провести в поездках на фронт, постоянно выезжая на передовую. Вот его картина "Уличный бой".

Вот – «У могилы товарища», горькая, как весь 1941-й, в котором она написана.

В 1943 году художник несколько недель был "на передке" в Сталинграде, где под минометными обстрелами сделал множество портретов защитников города, которые позже использовал для большой картины «Сталинград, 1943».

После войны живой классик и непревзойденный техник продолжил создавать огромные многофигурные композиции, где раскрашивал каждую жилку на шее. К первой довоенной он добавил еще четыре Сталинские премии – в 1946-м за картину «И.

В 1948-м за картину «В. М. Молотов у Кремлёвской стены».

В 1950-м – за коллективную работу «Передовые люди Москвы в Кремле» и за портреты знатных людей Москвы: Т. К. Рожковой, метростроевки Т. В. Фёдоровой, авиаконструктора А. М. Люльки, Героя Социалистического Труда В. Т. Осипова.

И в 1952-м – за картину «Заседание Президиума Академии наук СССР» и портреты советских учёных (с соавторами).

В 1950-е Василий Ефанов практически полностью отходит от сюжетной живописи. Он был одним из лучших певцов сталинской эпохи, но это время закончилось и закончились навсегда.

После разоблачения культа личности Ефанова не громили так, как других «придворных художников», но он прекрасно понимал, что время громкой славы – ушло.

И вновь его спасла непревзойденная техника.