Двинулись земли низы – 1

Безликий персонаж обретает плоть и кровь, оживает, становится человеком.

Это завораживающий процесс, но ему нельзя поддаваться. Необходимо отдавать себе отчет, что это – не реальный человек, живший когда-то на этой грешной Земле.

Этот образ сформирован тобой, на основе имеющейся у тебя информации. А информация эта наверняка не полна, ты мог не докопаться до важных деталей или просто пропустить мимо ушей что-то определяющее. Поэтому сложившийся образ может быть далек от реальности.

Поэтому еще раз: персонажи, действующие в этой книге – будь то писатель Фадеев, нарком Тевосян или давно забытый горный инженер Селиховкин – по большому счету плод моего ума, и в этом смысле мало отличаются от выдуманных литературных героев вроде князя Болконского или Волшебника Изумрудного Города.

Но есть одно важное отличие – я не придумывал своих героев. Я их восстанавливал на основе поступков, которые они совершали, и при этом честно старался следовать главной задаче историка – сложить на основе имеющихся данных внутренне непротиворечивую картину.

Не скрою, это было непросто – XX век был одним из сложнейших периодов нашей истории. Это была эпоха крайностей, время глобальных идей и поражающих воображение поступков, предельно светлых мечтаний и невероятных трагедий. Нам, из нашего тихого и безопасного сегодня, некоторые вещи понять очень трудно, если не невозможно – вот мы никак и не можем определиться с отношением к этому периоду, кидаясь из крайности в крайность.

Могу сказать одно – я честно старался нарисовать своих героев (а через них – век и страну) такими, какими я их увидел. Без ретуши и вранья, не подсуживая и не подыгрывая никому.

Не уверен, что моих способностей хватило на то, чтобы адекватно понять наблюдаемое мною в документах, но картина, которую я там увидел, оказалась настолько завораживающей, что я решил поделиться ею.

При этом я прекрасно понимал, что первая половина двадцатого века – истертое от постоянного употребления время.

Время, заюзанное в лохмотья.

О нем столько сказано, написано, снято; излито, исповедано, наврано и приврано, что еще и мне залезать на табуреточку и призывать: «Граждане, послушайте меня!» – как минимум очень самонадеянно.

Но тут вот какое дело – чем больше я копался в истории создания рядового, в общем-то, технического вуза, тем больше находил ответов на вопросы, которые мучали меня много лет.