Ночной дозор

Сперва хозяин кабинета даже бровью не повел, лишь на второй звонок он повернул голову. Аппаратов на приставном столике хватало. Звонил крайний – тот, номер которого был известен очень немногим – семье и нескольким близким людям.

«Жена, что ли? Спросит, когда вернусь, а что я ей скажу?» Он снял трубку, медленно поднес ее к уху и устало произнес:

– Слушаю.

– И правильно делаешь, сказать-то тебе нечего, – донесся до него незнакомый мужской голос.

– Кто это? – спросил Малютин.

– Не надо задавать вопросы, я не для этого звоню.

Лучше послушай.

Малютину хотелось положить трубку, но он подавил в себе это желание.

– Тебе уже доложили, что слишком любопытного капитана нашли с простреленной башкой?

– Кто это говорит?

– Значит, доложили, – голос из вкрадчивого превратился в уверенный. – Если ты не перестанешь совать свой нос в дела порта и лезть туда, куда тебя не просят, пеняй на себя, больше уговаривать не станем, просто отправим на тот свет, понял?

– Это все?

Говоривший в телефонной трубке продолжал:

– Людей, которые умеют хорошо стрелять, у нас хватает.

Так что подумай и скажи своим, чтобы не слишком усердствовали. Пусть продолжают проверять, но не надо копать слишком глубоко. Думаешь, менты взяток не берут? Если тебе интересно, я могу сказать, сколько стоит твой полковник Барышев, сколько стоил покойный капитан Федосеев.

– И сколько же?

– Девять граммов, – сухо рассмеялся говоривший. – Хотя нет, извини, Федосеев обошелся в восемнадцать граммов. Так ты понял? – невидимый абонент грязно выругался, и связь оборвалась.

Малютин еще минуту стоял, сжимая в руке трубку, из которой неслись длинные гудки. Он сжимал ее так крепко, что побелели пальцы. Затем, с трудом разжав ладонь, он положил трубку на рычаги аппарата и сразу, с этого же аппарата, позвонил домой. Но там никого не оказалось. «Где же они? – зло подумал он о жене и детях. – Какого черта не сидят дома? Куда их в такую погоду понесло? А может, просто телефон отключили? Но ведь знают же, я могу позвонить.

А может, им тоже позвонили, их тоже пугают? Ничего, время работает на меня. Если они начали пугать, значит, сами всерьез испугались».

* * *

Федор Павлович Петров был в ярости, когда узнал, что его люди застрелили капитана Федосеева. Он кипел, как паровозный котел, слюна брызгала изо рта, к нему было страшно приблизиться. Он размахивал кулаками, матерился. Его голос, хрипловатый и низкий, срывался на пронзительный визг. Двое мужчин стояли перед ним навытяжку.