Щит и меч

 – И добавил сердито: – Твой дурак Циммерман возит в лагеря банки с хорошеньким товаром…

– Что именно? – словно для того только, чтобы продолжить разговор, осведомился Вайс.

– Изделия «Фарбениндустри» – газ «циклон Б», роскошное средство для истребления мышей, тараканов и людей, – буркнул Папке.

Вайс заметил предостерегающе:

– Вы совершенно напрасно мне об этом сказали.

– Но ты же мой приятель.

– Все равно этого не следовало делать. – И Вайс повторил отчетливо: – Вы мне сказали, что газом «циклон Б» мы будем умерщвлять заключенных в концентрационных лагерях.

– Ну что ты! – испуганно прошептал Папке. – Зачем уж так?

– Нехорошо, – укоризненно сказал Вайс. – Нехорошо быть болтливым. – И попрощался с Папке, хотя тот хотел еще что-то объяснить, просить, чтобы Вайс забыл его слова. Но Вайс безжалостно покинул Папке, зная, что тот будет теперь стремиться быстрее встретиться вновь. И если положение Папке сейчас такое, что он не сможет помочь Вайсу избежать службы во фронтовой части, то, во всяком случае, теперь он на крючке и Вайс так, за какой-нибудь пустяк, не отцепит его с этого крючка.

Сразу после того, как удалось устроиться здесь шофером, Иоганн послал во Львов открытку, купленную в армейской лавке: толстый карапуз сидит на горшке и пухлыми пальчиками зажимает себе нос.

«Дорогая Лизхен, – писал ночью на этой открытке Иоганн. – Я рад поздравить тебя с днем рождения. Пусть пребывает над вашей семьей Божье благословение. Твой Михель».

А потом в рюмке с чистой водой осторожно и бережно выполоскал кончик носового платка и, макая в эту воду оструганную спичку, мягко, чтобы не поцарапать поверхности бумаги, сообщил между строк шифром о себе и о том, что готов к приему радиопередач.

Фрау Дитмар часто страдала от мигрени и во время приступов не выносила шума. Поэтому она попросила Иоганна забрать к себе в комнату ее старенький двухламповый радиоприемник, с тем чтобы постоялец рассказывал ей по утрам за завтраком политические новости.