Щит и меч

Я, как крейслейтер, считал своим долгом знать о тебе все, чего даже ты о себе не знаешь.

– Но я же любил свою тетушку, хотя, конечно, сильно огорчился, что не получил наследства.

Функ покачал головой.

– Я полагаю, на кладбище ты плакал в равной мере и о тетушке, и о наследстве… – Спросил сухо: – Ты все еще колеблешься – ехать тебе на родину или оставаться с большевиками?

– Господин Функ, – сказал Вайс, – теперь я решил: ехать, и как можно скорее.

– Почему теперь, а не раньше?

– Сегодня в угрозыске я понял, как плохо здесь относятся к немцам.

Господин Кунц обещал оставить мне свою мастерскую, чтобы я стал ее фиктивным владельцем. Я думал, что у меня здесь будет больше перспектив, чем на родине. Но мне теперь ясно: мастерскую конфискуют. И я буду вынужден пойти на завод простым рабочим. А я предпочитаю быть солдатом на родине, чем рабочим здесь.

– Вот теперь я слышу голос немецкой крови! – одобрительно закивал головой Функ.

Вечером, когда Вайс, вымыв машину, протирал стекла замшевым лоскутом, в гараже неожиданно появился Функ (раньше он туда никогда не приходил) и спросил:

– Ты собираешься сегодня к сыну Шварцкопфа, чтобы выразить ему соболезнование?

– Его отец всегда хорошо ко мне относился.

– Это я знаю, – сердито сказал Функ, – но не могу понять почему.

– Я всегда аккуратно выполнял его заказы.

– И еще?

– Я помогал ему в свободное время, ведь он был изобретатель.

– А над чем он работал?

– К сожалению, я недостаточно образован, чтобы понимать, над чем он работал.

– Да, глупая у тебя голова, – изрек Функ. Понизил голос, сказал твердо и веско: – А теперь слушай. Если ты решил уехать на родину, то это вовсе не означает, что ты уедешь туда, потому что мы этого еще не решили. Но мы решим, чтобы ты уехал, если уедет Генрих Шварцкопф. А чтобы он уехал, ему надо знать, что так же собирался поступить его отец.

– А разве он этого не знает?

– До последнего дня не знал. Он не знал, что недавно Рудольф прислал мне письмо… Ты скажешь Генриху, что у меня есть такое письмо.

– А может, лучше просто показать письмо Генриху, ведь он всегда делал то, чего хотел его отец.

Функ поморщился, но тут же, смягчаясь, сказал:

– Я тебе доверяю, Иоганн, доверяю, как своему сыну. Это письмо у меня пропало. И я думаю, его похитили агенты НКВД. И это они убили Рудольфа Шварцкопфа. Он им был нужен как крупный инженер, понимающий толк в технике военной связи. И когда они узнали, что Шварцкопф собирается уехать, убили его.