Щит и меч

– Допустим…

Иоганн, не то кривясь от боли, не то усмехаясь, спросил:

– Не соображаешь? Наметим ложные поля и огневые позиции там, где их нет, и подбросим карту.

– Да ты кто?

– Давай карты, – потребовал Иоганн. – У тебя же пистолет!

Танкист подал планшет.

Иоганн вытер руки, приказал:

– Свети!

Расстелив обе карты, стал наносить на чистую пометки.

Танкист, опустив пистолет, следил за его работой. Одобрил:

– Здорово получается! – и снова спросил: – Да кто ты?

Иоганн одну карту сжег, а другую вложил в планшет и сказал танкисту, показав глазами на труп:

– Повесь на него планшет.

Танкист выполнил его приказание.

– А теперь, товарищ, – голос Иоганна дрогнул, – прощай…

Танкист шагнул к люку. Иоганн остановил его:

– Возьмешь с собой вот его.

– Да он мертвый.

– Метров сто протащишь, а потом оставь – немцы подберут. Так до них карта дойдет убедительнее.

– А ты? – спросил танкист.

– Что я?

– А ты как же?

Иоганн приподнялся, ощупал себя.

– Ничего, как-нибудь поползу.

– Теперь меня слушай, – сказал танкист. – Я поползу, ты – за мной, бей вслед из автомата. Картинка получится ясная. Может, встретимся. – И танкист снова повторил: – Так не хочешь сказать, кто ты?

– Не не хочу, а не могу. Понял?

– Ну что ж, товарищ, давай руку, что ли! – И танкист протянул свою.

Вылез из люка, вытянул тело погибшего товарища и пополз, волоча его на спине.

Через несколько минут Иоганн последовал за ним. Тщательно прицелился из автомата и стал бить чуть правее частыми очередями, успел даже кинуть в сторону гранату.

А потом немцы открыли огонь – мощный, вступили минометные батареи, рядом разорвалась мина, горячий и какой-то тяжелый воздух подбросил Иоганна, швырнул, и нестерпимой болью хлынула жгучая, липкая темнота. Очевидно, уже обеспамятев, он все-таки приполз к танку, укрылся под его защитой.

21

Иоганна Вайса доставили в госпиталь с биркой на руке. Если бы не было рук, то бирку прикрепили бы к ноге. При отсутствии конечностей повесили бы на шею.

Как и всюду, в госпитале имелся сотрудник гестапо. Он наблюдал, насколько точно медики руководствуются установкой нацистов: рейху не нужны калеки, рейху нужны солдаты. Главное – не спасти жизнь раненому, а вернуть солдата после ранения на фронт. Раненый может ослабеть от потери крови, от страданий, кричать, плакать, стонать. Но при всем этом он прежде всего должен, обязан исцелиться в те сроки, за какие предусмотрено его выздоровление.