Му-му. Кровавая линия

Затем двери приоткрылись, и в образовавшуюся над сдерживающей створку цепочкой осторожно выглянула пожилая миловидная женщина.

Заходя в подъезд, Муму обычно здоровался всегда и со всеми. И женщина, очевидно, вспомнила его и узнала. Но, ожидая объяснения, двери не отворила.

– День добрый, – поприветствовал ее Дорогин и добавил: – Я ваш сосед, мне срочно нужно поговорить с вашей дочерью Настей.

– А Насти нет, – не снимая цепочки, ответила женщина, – она на практику уехала, со своим руководителем.

– А куда, не знаете? – спросил Дорогин, надеясь разыскать девушку.

– Куда-то на Кавказ, – ответила женщина.

– На Кавказ?! – удивился Дорогин.

– Ну да, на Кавказ, – пожала плечами женщина, – но куда точно, я не знаю. Настя говорит, что только там водятся какие-то мошки, которыми она занимается.

– Мошки, то есть насекомые? – уточнил Дорогин.

– Да, какие-то комары или муравьи… Она на биофаке учится. И вот занялась какими-то насекомыми.

– А когда она должна вернуться?

– Через пару недель.

– Да мне, собственно, не столько она нужна, сколько ее друг, они, наверное, вместе учатся… Степан, кажется…

– А, Степа… Да, есть такой, он с ней в одной группе на биофаке учится, – кивнула женщина, по-прежнему не снимая цепочки.

– Он тоже с ней поехал на практику? – уточнил Дорогин.

– Нет, – покачала головой женщина. – Она с профессором своим поехала.

– С Леонидом Прокофьевичем? – вспомнив текст телеграммы, высказал предположение Муму.

– Вы знаете Леонида Прокофьевича? – оживилась женщина, вдруг сняв цепочку, и, оглянувшись, пригласила Дорогина войти.

Тот пожал плечами и зашел в квартиру.

Вновь осмотревшись, женщина поинтересовалась:

– А вы не знаете, что он за человек, этот профессор? Он женат? Вы поймите меня правильно. Настя – моя единственная дочь. Я так волнуюсь за ее будущее. А теперь, знаете, такие времена, такие нравы. Пожилых преподавателей часто тянет на молоденьких студенточек.

– Ну, я думаю, Леонида Прокофьевича с вашей Настей связывают скорее научные интересы, – проговорил Дорогин, чувствуя, что эта тема для матери Насти особенно болезненна.

– Может, пройдем на кухню, я вам чай или кофе заварю, – предложила она.

Но Муму понимал, что сейчас дорога каждая минута, и отрицательно покачал головой:

– Спасибо, я очень тороплюсь.

– Так вы ничего не сказали мне о Леониде Прокофьевиче… Что он за человек? Я сама медик. Настеньку одна растила. Без отца.