Украина в паутине политического сыска

Так что если в старом УПК было чётко сказано, что личная жизнь и тайна переписки граждан охраняются законом, а прослушивание, обыски и видеонаблюдение разрешены исключительно с санкции суда, то сегодня каждый из нас может стать жертвой НСД, а наши дома превратиться в проходных двор для спецслужб всех мастей.

Все эти нововведения власти объясняют якобы необходимостью более эффективной борьбы с тяжкими преступлениями и противодействию угрозам национальной безопасности. Однако многие эксперты считают такие действия прямым нарушением Конституции Украины и предусматривают новый этап охоты на оппозиционеров и распространения полицейского произвола.

То есть, если объект слежки не является фигурантом уголовного дела, можно смело говорить о задержании преступников. Даже если это действительно сотрудники МВД, которые выполняли приказ начальства, речь идет о выполнении заведомо преступного указания, и «топтуны» просто не могли об этом не знать.

При желании, задержавшие могли бы требовать привлечения к ответственности, как минимум, прибывших на место и отпустивших задержанных полицейских как соучастников совершаемого преступления.

В 2017 году журналисты попытались выяснить официальный объём НСД украинскими спецслужбами и правоохранительными органами. Самым предсказуемым оказался ответ Генерального прокурора Юрия Луценко, который даёт санкции на проведение НСД и обращается в суд за разрешениями на их проведение.

В Генпрокуратуре (далее – ГПУ) без тени сомнения заявили, что статистические данные об их работе являются «секретной информацией».

«Негласные следственные (розыскные) действия – это разновидность следственных (розыскных) действий, ведомости про факт и методы проведения которых не подлежат разглашению», – заявили в ГПУ с таким видом, как будто цифры о количестве НСД не фигурируют в их внутренних отчётах.

На самом деле, данные о количестве НСД не несут и не могут нести никакой угрозы следствию.

Кроме того, ситуация, когда НСД стали широким явлением, несомненно представляет широкий общественный интерес. Но и в прокуратуре понимают, что именно засекречивание этих цифр – один из столпов их бесконтрольности (читай, силы и влияния), расставаться с которой они не готовы.