Му-му. Бездна Кавказа

 – А дочка – просто красавица. Будет очень обидно, если с ней произойдет что-нибудь плохое.

– Обидно? – переспросил Михаил таким тоном, словно впервые слышал это слово и даже не догадывался об его значении. Занятый собственными переживаниями, он не заметил, какое лицо сделалось у Дорогина при виде фотографий. Впрочем, выражение внезапно прорвавшейся наружу боли исчезло, едва успев появиться, и лицо Дорогина снова приобрело обычный вид. – Обидно… Да если их хотя бы пальцем тронут, я этих сволочей из-под земли достану и обратно в землю вобью! По самые, мать их, ноздри!

– Не кричи, люди оглядываются, – сказал Дорогин.

– Зачем? – устало спросил Шахов.

– Для работы. Стало быть, мы имеем дело с шантажом. Чего от тебя требуют?

– Пока ничего. Это похоже не столько на шантаж, сколько на предупреждение: готовься, парень, неприятности вот-вот начнутся.

– Странный способ шантажировать человека, давая ему время на подготовку контрмер…

– Да в том-то и дело, – с горечью воскликнул Михаил, – что никаких контрмер я подготовить не могу! И зря я тебе позвонил, и ты зря согласился со мной встретиться. Только неприятности наживешь, и ничего больше.

– Платок тебе дать? – спросил Дорогин, отрезая очередной кусочек отбивной.

– Зачем?

– Сопли вытереть.

– Ничего-то ты не понимаешь, – вздохнул Михаил.

– Конечно, не понимаю, – спокойно согласился Дорогин. – Откуда взяться пониманию, если ты только заламываешь руки и ничего толком не объясняешь? Насколько я смог уяснить, денег они у тебя не требовали…

– Все, что можно было у меня потребовать, они уже преспокойно украли, – напомнил Шахов. – Кстати, я как-то не подумал, чем стану с тобой расплачиваться.

Дорогин небрежно отмахнулся вилкой.

– Одно из двух, – сказал он. – Или мы прижмем этих затейников к стенке и, помимо всего прочего, вернем твои деньги, или нам обломают рога, и деньги перестанут нас волновать. Не знаю, как тебе, а мне первый вариант нравится больше.

– Странно, – нашел в себе силы съязвить Михаил.