Радиоразведка Европы. Перехват информации

Поскольку процедура установки нового ключа сообщения представляла собой довольно утомительное занятие, операторы шли на сознательное нарушение инструкций и передавали повторное сообщение с прежней установкой ключа. В результате у криптоаналитика оказывалось несколько одинаковых сообщений (отличающихся друг от друга за счет ошибок), зашифрованных одним и тем же ключом. Это и позволяло вначале определить ключ сообщения, а затем прочитать само сообщение с использованием дешифровальной машины.

Несомненно, что работе криптоаналитика предшествовала весьма трудоемкая деятельность его коллег по выявлению суточного ключа и схем коммутации ключевых колес с электромеханическими реле шифрмашины.

Поток сообщений, передаваемых по контролируемым линиям связи, непрерывно возрастал – если в 1940 году было передано только 7100 телеграмм, то в 1941 их число возросло уже до 41400, а в 1942 – до 120800 (из них 101000 шифрованных). В связи с увеличивавшимся объемом работ по дешифрованию телеграмм росла и численность секции криптоанализа – в 1941 году в ней трудилось уже около 500 человек.

До осени 1940 года поток перехватываемых сообщений был невелик. При этом информация, содержавшаяся в дешифрованных немецких телеграммах, не вызывала какого-либо беспокойства со стороны военно-политического руководства Швеции – ни командование вермахта, ни сам Гитлер не проявляли к Швеции значительного интереса. Это позволило криптоаналитической секции наладить свою работу и отработать порядок взаимодействия сподразделениями штаба вооруженных сил и министерством иностранных дел.

В соответствии с заведенным порядком все дешифрованные сообщения, в которых содержались важные сведения стратегического характера, доставлялись из криптоотдела лично полковнику Карлосу Адлеркройцу – начальнику разведывательного отдела штаба вооруженных сил Швеции. После ознакомления с документами Адлеркройц прибывал с ними на доклад к главнокомандующему вооруженными силами генералу Олофу Торнеллу и начальнику штаба вооруженных сил генералу Акселю Раппе.

По мере изучения содержавшейся в них информации все дешифрованные телеграммы сжигались. Исключение составляли только особо ценные с военно-стратегической точки зрения.