Мишень для Слепого

Она с хрустом разорвала упаковку, пачку денег положила в счетную машинку, нажала кнопку, и купюры с легким шелестом посыпались сверху вниз. Машинка замерла, когда на экранчике высветились цифры: «100».

– Не доверяете мне? – улыбнулся Домбровский.

Девушка улыбнулась в ответ:

– Доверяя – проверяй.

– Мне нет смысла вас обманывать.

– Бывает, купюры слипаются из-за невысохшей краски, особенно новые.

– Бывает, – тоном знатока ответил Иосиф Михайлович.

– Вот, посмотрите, возьмете такие? – кассирша веером положила перед Иосифом Михайловичем пять стодолларовых банкнот.

Тонкие пальцы старика Домбровского с ухоженными желтоватыми ногтями прошлись по деньгам. Пальцы двигались справа налево, и лишь в какой-то момент на стодолларовой банкноте старого образца, не помятой, даже не переложенной пополам, они дрогнули, в глазах появилось странное выражение, губы Домбровского шевельнулись.

– Что-то не так? – спросила девушка, и, поскольку Домбровский несколько мгновений медлил с ответом, будто раздумывал, сообщать о тайне, известной только ему одному, или промолчать, она добавила: – Эти деньги проверены.

– Да, проверьте, пожалуйста. Я старый человек, плохо в этих деньгах понимаю. Знаете, любезная, старость – не радость.

– Да, да, пожалуйста.

Девушка закладывала по очереди купюры в детектор, тот отзывался электронным писком. А затем, вооружившись лупой, оператор принялась рассматривать надписи, изображения и цифры номиналов на деньгах.

– Нет, хорошие деньги. Правда, вот эта немного надорвана.

– Меня это не волнует.

– Вы берете их?

– Если вы говорите, что они настоящие…

– Я это знаю, при вас же проверила.

– Значит, если я принесу вам эти деньги назад, вы у меня их возьмете?

– Обязательно.

– И старого образца, и нового?

– И те и другие.

– Спасибо.

Было заметно, что кассирше порядком надоели все эти процедуры, и она нетерпеливо повторила свой вопрос:

– Так берете или нет?

Глаза старика Домбровского были прикрыты, пальцы поглаживали стодолларовую банкноту – старого образца, – и та отзывалась приятным хрустом.

– Вы будете, наконец, брать? – послышался бас за спиной Домбровского, это говорил небритый мужчина в кожанке, пахнущей дождем.

– Да-да, беру. Спасибо большое, любезная.