Мечник. Око Перуна

Доброшка задумался, Белка продолжила шитье. Но вопросы были заданы еще не все.

– А почему его Илья братом назвал?

– Потому, что они братья и есть. Только дальнеродные. Многие о таком родстве забывают. Но для Ворона родство – самое первое дело. Когда-то давно, еще до князя Святослава Киевского, правил в этом вот самом нашем Колохолме князь. Настоящего его имени никто уже не помнит, осталось одно лишь прозвище, которым его люди наградили, – Ясный Сокол. Так вот и Илья, и Ворон от этого Сокола род свой и ведут.

– Так Илья – князь?

– Ну какой же он князь? Ты разве сам не знаешь, Илья – воевода. Хотя это, конечно, как посмотреть. Не князь, но мог бы им быть, если бы мир совсем другим был. Если бы Киева не было и киевских князей с их тысячными дружинами. Когда Святослав Киевский места наши завоевал, дед Ильи, брат старший, к нему в дружину подался. О княжеском достоинстве, конечно, пришлось забыть. Князь в Киеве мог быть только один. Когда Илью в Колохолм воеводой определили, никто в Киеве и не вспомнил, что его предки из этих мест.

Кстати, раз я теперь Илье вроде как дочка, значит, и я, если подумать, – княжна.

– Ох уж княжна, – делано усмехнулся Доброшка, а про себя подумал: «Точно!»

Между тем Белка продолжала, не обращая внимания на его колкость. Она умела вести себя так, будто она единственная на этом свете умница-разумница.

– Так, стало быть, дед Ильи – в Киев, а дед Ворона, брат младший, в леса ушел и от прав своих родовых отступать не захотел. Так его потомки в лесу и живут.

При прежних воеводах Ворон колохолмцам ни года спокойно пожить не давал. Но когда узнал, что брат его в городе воеводой, – перестал донимать. Но другая напасть появилась.

– Какая? И почему нам, дружинникам, никто ничего такого не рассказывал?

– Да потому и не рассказывал, что не твоего это, отрок, ума дело. На то ты и отрок, а не думный муж. Твое дело – дозор нести и с башни зорко смотреть.

Доброшка уже готов был обидеться, и это тут же, конечно, отразилось на его лице. Белка заметила, соскочила с лавки, подошла к нему, взяла его за руку, заглянула в глаза:

– Да я же объясняю, почему тебе твой сотник об этом не рассказал, а я-то расскажу!

Доброшка тут же передумал обижаться.

За ласковый взгляд он готов был простить все что угодно.

Белка снова уселась на лавку, вдела в иголку новую красную нить и принялась рассказывать дальше:

– Захотел Ворон Илью на свою сторону переманить.

– Вот как?! И что?!

– И то: отказался Илья.