Комбат. За свои слова ответишь

И та почувствовала, раз произнесено слово «ты», значит, мужчина почувствовал себя более самостоятельным и нужно менять тактику, переходить в наступление.

– Соседи сказали, тебя с бабой какой-то видели?

– С какой?

– Есть добрые люди, подсказали. Ты в этих делах неопытный, тебе московская дура голову вскружить может, а я свой человек.

– Да не было ничего, просто бежали утром в одну сторону, вот и говорили по дороге.

– Так значит, правда? Если ты в дом триппер притащишь или еще какую заразу похуже, потом пеняй на себя.

– Как? – тихо спросил Виталий.

– Силы у тебя убавится, мужика в этом деле понять легко.

Виталию захотелось выругаться, вспылить из-за того, что Наталья плохо отозвалась о его новой знакомой, но он сдержался.

«Ничего, устроюсь на работу, получу деньги, тогда и поговорим по-другому, на равных!»

Посмотрев телевизор, прошуршав газетами, Виталик уловил момент, когда Наталья пошла на кухню, наскоро помылся и улегся спать.

– Эй, – женщина потрясла его за плечо.

Виталий пробормотал что-то нарочито невнятное и попытался натянуть одеяло на голову.

– Ты мне это брось, вижу, что не спишь! Про ту бабу я просто так сказала, знаю, ничего у вас не было, – и она прижалась голым, еще немного влажным после ванной телом к Конопацкому.

Тот понял, притворяться дальше бессмысленно, но и терять лицо не хотел. Сел, протирая глаза.

– Заснул я, что ли, а?

Наталья тоже села, выложив перед собой на одеяло тяжелую грудь.

– Ты чего задумал?

– Ничего, – и Виталию пришлось, чтобы прекратить разговор, обнять женщину, уложить ее на подушки.

Соединяясь с нею, он думал то о блондинке-бегунье, то о деньгах, которые скоро заработает, старался не думать лишь о самой Наталье, воображая, что лежит не на женщине, а на мягком теплом водяном матрасе, послушно принимающем под ним форму тела.

– А насчет сахара ты не беспокойся, – ласково приговаривала сеструха Ивана, – заберут его, обязательно заберут. Я тебе не вру, машину починят, приедут и погрузят.

Но теперь мешки с сахаром казались Конопацкому такой мелочью, что о них не стоило и думать. В мыслях он уже бежал по склону холма, перед его глазами маячили туго обтянутые серебристыми штанами ягодицы молодой бегуньи.