Комбат. За свои слова ответишь

Конопацкий присел на краешек стула у разложенного стола-книги и старался не смотреть на огромных размеров женщину, которая доставала из платяного шкафа всякую женскую амуницию: лифчик, в котором легко можно было носить два больших арбуза, кружевные трусики, более походившие на скатерть для средних размеров стола. Когда Наталья нагибалась, то сквозь обширные спортивные штаны с тремя серебристыми лампасами проступали округлые формы. Словно иголки впивались в глаза Виталия: то проступит резинка от трусиков, то ложбинка между ягодицами.

В его жизни было не так уж много женщин, появлялись они от случая к случаю, когда становилось уж совсем невмоготу. Связываться с ними Конопацкий боялся, считая, что все только и мечтают о том, чтобы женить его на себе. В общем-то, он недалек был от истины. Но между ним и сеструхой Ивана существовали совсем другие взаимоотношения, женщина просто-напросто не могла желать женить его на себе, как-никак у нее квартира в Москве, солидный, по горловским меркам, заработок.

Наталья, прижав к пышной груди охапку одежды, отправилась в ванную. По звуку, который оттуда доносился, Виталий понял, дверь плотно не закрыта, отчетливо слышалось, как струи воды бьются о пластиковую занавеску. И вновь вместе с паром поплыл запах шампуня, очень женский: так пахнет лесная поляна в знойный безветренный летний день, словно шепчет:

«Приляг, ощути, какая я мягкая, понежься в тепле солнца, которое льется на меня с небес».

Но расслабиться Виталию не давал еще один комбинированный запах, исходивший от Ивана.

Когда она вошла в комнату, у Виталия даже не нашлось сил пошевелиться, он словно бы окаменел, сидя на краешке стула у стола, сложив руки, как прилежный ученик первого класса.

– С легким паром, – выдавил он из себя.

Ему показалось, что над женщиной клубится жаркое розовое облако из пара и ароматов. Наталья наклонила голову и принялась расчесывать длинные каштановые с рыжинкой волосы, они доходили ей до ягодиц. Сеструха Ивана лишь кивнула в ответ и принялась раскладывать диван. Делала она это легко, одной рукой, сдвигала увесистые секции матраса. Простыня взметнулась к самому потолку, а затем мягко, как парашют десантника, опустилась на зеленую обивку.