Комбат. За свои слова ответишь

В последние несколько дней Сергею Никитину не везло, спал он мало, и поэтому тепло, покачивание автомобиля и негромкая музыка его сморили и бросили в сон.

– Не беспокойся, приехали, – сказал Рублев и выбрался из машины.

Сергей оглядывался по сторонам. Место было незнакомое, сколько времени они ехали, он не знал, где сейчас находится и на каком конце города – не подозревал. Но убегать ему не хотелось, он смирился со своей новой участью.

А мужчина уже открыл багажник автомобиля, легко вытащил из него баул, поставил на лавочку у подъезда.

– Давай.

Они смотрелись довольно странно: грязный ребенок и огромный, сильный мужчина.

– Идем, идем, не бойся, – сказал Комбат, похлопывая по худому плечу Сережу. – Вперед, не дрейфь, поднимайся по ступенькам.

– По ступенькам? – переспросил Никитин, забегая на крыльцо.

В подъезде он растерялся.

– Там лифт, – сказал Комбат, кивнув в темноту, – опять сорванцы лампочки выкрутили. Ну ничего, я до них доберусь! – последняя фраза прозвучала безо всяких угроз, как-то дежурно, как обычно ворчит пожилой человек на своих внуков, которых любит и понимает.

Сергей нашел кнопку, нажал, двери лифта тут же разошлись. Борис Рублев несильно подтолкнул в спину, парнишка вошел в кабину, за ним продвинулся, держа баул одной рукой, Комбат.

– Какой этаж? – немного сдавленным голосом произнес Никитин.

– Сам нажму, – и Комбат ткнул указательным пальцем в верхнюю клавишу.

Двери сошлись, щелкнули, и лифт, урча и скрежеща, стал медленно вздыматься вверх.

Горела красная кнопка, три нижних были черные, обожженные спичками и сигаретами, да и лифт смотрелся не очень чисто.

Сергей стоял, облокотясь худыми плечами о стену. Щелчок, кабина замерла.

– Ну, давай выходи, бродяга.

– Я не бродяга, – немного обиженно произнес Никитин.

– Ладно, извини. Выходи. Держи ключи, открывай.

Парнишка не справился с нижним замком, и Комбату пришлось самому повернуть ключ.

– Проходи.

Дверь захлопнулась. Рублев понес баул в кухню, а Никитин остался стоять в коридоре, немного испуганно моргая светлыми ресницами.

Все, что с ним случилось, ему не очень нравилось, но и угрозы для него пока видимой не было. Так что он не знал, что предпринять – то ли броситься убегать, то ли смиренно ждать, чем все это кончится.

– Вначале помоешься, – сказал Борис Рублев, глядя на паренька, – а я за это время приготовлю чего-нибудь поесть.

– Я не хочу, – вдруг сказал Сергей.

– Чего не хочешь?

– Не хочу мыться, не хочу есть.