Букринский плацдарм, или Вычеркнутые из списка живых

Им помогли ещё двое бойцов из тех четырёх, которые их сопровождали на этом плоту, и общими усилиями, хотя все и нахлебались воды и продрогли, и промокли как цуцики, но они спасли Яшку и вывели его на правый берег.

Яшка был напуган не меньше людей, и виновато косясь на них ещё долго дрожал, но его как могли успокаивали, накрыли телогрейками, гладили и усиленно подкармливали. Теперь Яшка, запряжённый в пошарпанный, древний тарантас, скорее всего ещё дореволюционного производства, смирно стоял метрах в семистах от передовых позиций роты, у подножия холма в небольшом перелеске, мотал приветственно добродушной мордой и помахивал хвостом, когда к нему подходил очередной боец из их роты.

Бойцы гладили его, и каждый норовил ему дать какой-нибудь гостинец.

– Я-яшка, Я-яше-енька, Я-яше-ечка, – Клыч подошёл к мерину и прикоснулся губами к его забавной мордене.

Яшка покосился своим лиловым глазом и радостно качнул головой и вильнул приветственно хвостом. Дмитрий вытащил из-за пазухи припасённый кусочек сахара и дал его Яшке.

– Ну что, Степан, – обратился уже к Лужицину Клыч, – накладывай перловку! – Дмитрий сгрузил на тарантас шесть жестяных ёмкостей с крышками, которые ему передали бойцы их отделения. – А где Прохор?

– Я его послал за водой.

Лужицин стал из котла поварёшкой накладывать кашу в ёмкости. Клыч внимательно следил за процессом.

– Ты это, Алексеич, про мясо-то не забывай. Давай не жалей его! Я сказал, не экономь!

– Не бойся, мимо не пронесу! – огрызнулся Лужицин.

Клыч проверил, сколько было мяса и какие наложены были порции, принял от Степана три полукилограммовых буханки ржаного хлеба, уложенные в вещмешок, и замер.

– Ну чего ещё? – посмотрел на Дмитрия Клыча хмурый Лужицин. – Я вроде всё выдал… А-а! Вот ещё! – и Лужицин закинул в вещмешок Клыча обёрнутый в бумагу прессованный кубик заварки и кулёк комкового сахара.

– А спирта, что, не будет? – взгляд Клыча резко переменился, он стал у него более чем просительным, да почти что умоляющим.

– Комбат приказал пока не выдавать, а придержать. Сам знаешь, переправа ещё толком не налажена и его нам отправляют в последнюю очередь, и в ограниченном количестве, только после боеприпасов, хлеба и других продуктов.

Клыч пальцем поманил к себе Лужицина, и когда тот свесился с тарантаса, негромко произнёс:

– Моя разведка докладывает, что у тебя, Алексеич, есть заначка.