Кроссворд для Слепого

И еще, отыщи вдову Баранчука, дай ей денег, скажи, мол, на памятник мужу. Женщины, они народ такой, пока муж жив, держатся за него зубами и когтями, а стоит ему умереть, сразу о деньгах начинают думать. Дай ей две тысячи, – афганец положил доллары перед Новицким и широко улыбнулся, обнажив крепкие, здоровые зубы. – Не будь как Баранчук, не пытайся сэкономить, – после этих слов Омар обнял Леонида, будто тот был его лучшим другом, напомнил: – Встретимся на «Славянском базаре» в Витебске, – и покинул квартиру.

Новицкий тупо смотрел на деньги, лежавшие на столе, и думал о том, что если его оставили в живых, то лишь для того, чтобы втянуть во что-то еще более масштабное и одновременно преступное. Хотя куда уж больше – нелегальная торговля оружием! Но тут же бывший советский офицер успокоил себя: «Я думал, что Омар возит наркотики, волновался, но потом успокоился. А оказалось – оружие. Наркотики – удел крутых, но все-таки уголовников, оружием же можно торговать лишь с благословения государства.

Значит, крыша над афганцем высокая и надежная. Я просто испугался, хотя в душе всегда мечтал об этом. Я выхожу на новый уровень в бизнесе».

Леонид поставил на стол рядом с бутылкой виски бутылку водки и посмотрел на них, сравнивая. Водка явно проигрывала виски в оформлении: простецкая цилиндрическая бутылка с дешевой этикеткой, четырехгранная бутылка виски заманчиво блестела золоченым тиснением.

«Крутые бизнесмены водку не пьют», – подумал Новицкий, наливая в рюмку золотистый напиток.

Он понюхал его, в нос ударил запах, как ему сперва показалось, деревенской самогонки. Но чем дольше держал рюмку в руках Леонид, чем дольше нюхал, тем больше достоинств находил в виски.

– Омар – моя счастливая карта, – тихо сказал он и, запрокинув голову, выпил. Посмаковал, огляделся. Теперь квартира казалась ему убогой, хотя неделю назад он гордился сделанным ремонтом. – Не было счастья, да несчастье помогло, – проговорил Леонид, наливая вторую рюмку. – Не стану мелочиться, все деньги, оставленные Омаром, отдам вдове Баранчука.

Глава 4

В родной Витебск, город, в последнее десятилетие прославившийся «Славянским базаром», Ефим Абрамович Лебединский возвращался из Москвы не с пустыми руками. Ефимом, а тем более Ефимом Абрамовичем, его в Витебске никто не называл – Фима да Фима, хоть и исполнилось Лебединскому уже пятьдесят лет. Был он из той породы людей, которые практически не меняются с возрастом.