Время Сигизмунда

 – Тут милостыню не дают. Идите себе.

– Я не за милостыней пришла, – отозвалась женщина, – но по важному делу; скажите Хахнгольду, что тут речь идёт о том ребёнке, о котором он говорил Лагусу.

Женщина пожала плечами и ушла.

Долго ждала Агата, прежде чем ей отворили дверку, наконец дверь заскрипела и её впустили на двор.

Хахнгольд в чёрном жупане гладил на крыльце бороду. Поглядел, нахмурил брови и покивал головой, нетерпеливым движением сдвинул ермолку и сплюнул.

– Тебя Лагус прислал?

– Нет… но нужно с вами лично поговорть.

– Кто же тебя прислал?

– Сама пришла.

– Зачем?

– Поговорим с глазу на глаз.

– Говорите, говорите, что хотите, у меня нет времени.

– Я слышала ваш вчерашний разговор с Лагусом.

– И что же? – спросил еврей равнодушно, презрительно искривляя губы.

– Знаю, о ком у вас идёт речь и кто вас уговорил на это.

– И что? – также повторил еврей.

– Я могла бы вас выдать и обвинить…

Хахнгольд громко рассмеялся, плюнул несколько раз и крикнул служанке.

– Подождите, подождите, это не конец, – прибавила Агата.

– И что же? – снова по-своему добавил еврей.

– Много вам обещали за убийство ребёнка?

– Что вам до этого?

– Очень важно! Я вам обещаю заплатить вдвойне, если этого не сделаете, а поможете нам.

– Кому?

– Этому ребёнку.

Хахнгольд пожал плечами.

– Нищенка, баба из-под костёла! – добавил он.

– Да, да! Но не я вам обещаю, а мать. Ты знаешь, он имеет мать.

– Она погибла.

– Она не погибла, жива… тут, и вскоре…

Еврей внимательно начал прислушиваться, сам не знал, верить или не верить, смеяться или обсудить. С одной стороны его толкало желание получить прибыль, с другой – боялся обмана, особа, выбранная для посольства, его удивляла. Но вскоре начал понимать, что мнимая нищенка специально надела такую одежду, чтобы её не узнали. Эта мысль начала его беспокоить.

– Но деньги не в ваших руках, – сказал он потихоньку, – что вы можете?

– Знаете вы или нет, что мать хорошо знает короля, потому что скрывалась на дворе старой королевы.

Еврей начал беспокоиться.

– Что тут болтать, – сказал он – я так быстро ничего не могу сделать, придёте завтра, принесёте деньги, как можно больше денег, иначе не поверю.