Время Сигизмунда

Две торговки выехали за город, чтобы найти дешёвый товар, коий был им нужен для лавки. На самом деле, тогдашние правила запрещали выскакивать так на дороги и выкупать продукты, но когда же слушают распоряжения? Люди всегда из них выкрутятся, объясняя то тем, то этим, а есть даже что-то приятное в нарушении приказа, в страхе, что выгонят в шею и в победе над трудностями и опасностями. Этого, вероятно, не ищут торговки за городом, но имеются такие, которых и это гонит.

Наши две торговки, пани Марцинова и пани Янова, шли, по дороге покупали у прохожим яйца и масло, уже даже у той и другой их было много в фартуках, когда увидели мальчика, который ещё стоял на коленях и молился со сложенными руками.

– Смотрите-ка.

– Несут яйца?

– Эй! Что мне там ваши яйца! А вот там на холме кто-то стоит на коленях и молится.

– Хо! А где?

– Вон, справа.

– А! Чёрт! Правда! А вот и старая баба несёт горшок, наверное, с маслом.

– Глянь-ка на этого премилого мальчика. Иисус, какой красивый, бедняга! Ей-Богу, ангелочек, только крыльев не хватает!

– А вот яйца, пани Марцинова.

– Чёрт бы их взял! Смотрите-ка, он чего-то так молится, а на его глазах блестят слёзы?

– Кто его знает! Пойдём лучше к маслу.

– Глядите-ка…

– Пойдёмте торговаться…

– Потому что вы, кума, не обращаете внимания…

– Молится, молится; пусть Бог даст ему всего хорошего, а мы к яйцам и маслу, а то подойдёт кто-нибудь… или…

– Ваша милость, кума, ангелочек…

– Не хотите?

– Торгуйтесь сами!

– Тогда помогите же мне.

– Ага, сейчас! Подойду и погляжу, ведь он плачет, нужно расспросить, посмотреть, может, его кто обидел.

– За своим бы следили и смотрели, из чего хлеб едите.

Обе кумы пожали плечами, и пани Марцинова подошла к мальчику, а пани Янова направилась к горшкам с маслом и коробкам с яйцами.

– Добрый день, хлопчик! День добрый! – воскликнула она, качая головой и поднимая её вверх.

Мальчик не думал, что это приветствие может относиться к нему и даже не оглянулся.

– Смотрите, так замолился, что не слышит!

И она повторила своё:

– День добрый, дорогой!

В эти минуты молитва окончилась, мальчик упал на пожелтевшую траву и, как бы колебался, как бы боялся идти дальше, опёршись на руки, неподвижно сидел.