Время Сигизмунда

Он точно имел срочную необходимость остаться, беспокойно, тревожно оглядывался во все стороны, судорожно двигал рукой в кармане и стоял в воротах дома.

– Ну, ну, двигай Хахнгольд, потому что слышно процессию, уже звонят.

– Скоро, скоро, уже иду, уже иду.

И упорно стоял. Затем его взор, блуждающий во все стороны, упал на юношу, которого вели с собой два жака. Осмотрел его с ног до головы и снова с упрямым интересом уставил глаза в лицо путника.

Несколько раз он открывал рот, словно его что-то грызло и беспокоило, чего не смел сказать, потом слегка схватил за рукав Павлика Сороку, который шёл с незнакомым мальчиком, и, оттягивая его в ворота, тихо спросил:

– Кто это?

– Кто этот парень?

– А?

– Нищий, как мы, ищет хлеба.

Еврей покрутил головой.

– А откуда он?

– Говорит, что с Руси.

– Он говорит, что с Руси? Но откуда?

– Не хочет поведать.

– Давно он тут?

И еврей пристально всматривался в лицо пришельца.

– Мы его только что встретили.

– А куда его ведёте?

– К нашему сениору, к пану Пудловскому, пусть магистр подумает, что с ним делать; беднягу хочется вписать, а, возможно, и отруцин[1 - Обряд (отряхивание) поступления в бурсу (школу), ставший традицией у жаков (студентов).

– А чем ему поможет магистр Пудловский?

– Возможно, что-нибудь придумает.

Хахнгольд покрутил головой, подвигал глазами и кивнул мальчику, который робко к нему подошёл.

– Что это? Вы в школу пришли?

– Если меня примут.

– Как вас зовут?

– Мацек.

– Мацек! А! А ещё?

Мальчик смешался, покраснел и добавил:

– Больше не знаю.

– Ведь имеете фамилию?

– А! Фамилию!

– Да, фамилию, – добросил Павлик Сорока.

– Фамилия: Сковронок.

– Красивая птичка! – засмеялся Павел. – Ты Жаворонок, я Сорока, вот, нас двое птиц, но сорока больше и красивей. На ней чёрная сутана, а жилетка белая.

Мальчик ничего не отвечал, а еврей сделал мину, как бы фамилии не поверил, и повторил несколько раз под носом:

– Сковронок, Сковронок!! А есть у тебя какие-нибудь деньги с собой? – спросил Хахнгольд.

– Один белый грош, который дал мне один милостивый человек.

– В сером капоте, седой, – добросил еврей.

– Именно.

– Я знаю его, – пробормотал еврей. – Всегда один! Всегда тот же!

И он добавил себе потихоньку: «Это он! Это он!»

– Если вы его знаете, скажите же мне, кто он такой, хочу узнать, кому благодарен.