Комбат. За личное мужество

И тут вдруг рано утром, когда ему еще нужно было успеть на вокзал к приезду одного из своих сослуживцев, можно сказать товарища по оружию, он вдруг натыкается на столь непохожую на саму себя и явно чем-то встревоженную Серафиму Карловну. Рублев, вежливо поздоровавшись, попытался пройти мимо, однако тут не только Серафима Карловна, но и скромная Мария Митрофановна, и дворник Карим в буквальном смысле преградили ему дорогу.

– Наконец-то! Вот, вот кто нам поможет! – радостно воскликнула Серафима Карловна.

 – Вот, вот он – настоящий мужчина! Нам нужна ваша помощь!

– Простите, я очень спешу, – заявил Рублев, пытаясь продолжить путь.

– Речь идет о жизни и смерти! – высокопарно заявила Серафима Карловна, прижимаясь спиной к входной двери.

– Ну что такое? – понимая, что от «вездесущей Серафимы» ему просто так не отделаться, недовольно проворчал Рублев.

– Вот, Мария Митрофановна выгуливала Жульку, а потом хотела зайти в подвал, картошки взять. Она, как и я, на зиму всегда картошку покупает, – торопясь, заговорила Серафима, активно жестикулируя, но при этом не отходя от двери.

 – Сколько ты там, Маша, в этом году себе засыпала?

– Два мешка, – растерянно пробормотала Мария Митрофановна.

– А я три! – гордо сообщила Серафима Карловна и добавила: – По весне, если останется, можно будет и продать. Это же у нас подвалы имеются. А в соседних домах, там же бедные люди! И как они без подвалов живут?

– Серафима Карловна, давайте ближе к делу! – попросил Рублев.

 – Чем я-то могу вам помочь?

– Да-да, так вот Мария Митрофановна хотела в подвал зайти, а двери изнутри заперты. Она мне по домофону позвонила. «Что делать?» – говорит. Я спустилась, проверила. И правда, двери изнутри заперты и в скважине ключ с той стороны торчит. А с этой стороны вставить не получается. Мы дворника Карима позвали.

– Правильно сделали, – кивнул Рублев. – У него инструменты есть. Он и откроет.

– Да в том-то и дело! Карим не хочет.

Боится туда один соваться. А вы, я же вас знаю! Вы же человек военный! Помогите нам! Я тоже бы картошки себе набрала, раз уж встала в такую рань и вниз спустилась в чем мать родила.

Рублев, взглянув в укутанную в цветастый халат Серафиму Карловну, едва сдержал улыбку.

– Карим – дворник, а не слесарь, – вдруг угрюмо отозвался до того молчавший Карим.

– Ладно, – кивнул Рублев, понимая, что разбираться сейчас с Каримом будет себе дороже.