Мать королей

Двор, составленный из молодёжи, когда ждал охмистра, когда видел его издалека, делал другие, смиренные и спокойные позы, показывал себя очень скромным, хотя за его спиной проказничал.

Когда Мальский вошёл в королевскую комнату, застал Ягайллу, кормящего недавно полученных собак, но задумчивого и грустного.

Каморнику, который стоял у двери, он приказал выйти, а ротмистру подойти ближе.

– Что с Сонькой? – спросил он. – Почему я нашёл её иной? Она погрустнела! Вы не знаете причины?

Говоря это, король настойчиво смотрел на Мальского, который молчал, но было видно, что мог бы рассказать кое-что, только колебался.

Ягайлло повторил вопрос.

– Милостивый король, – сказал наконец охмистр, – легко увидеть, что королева грустит, чем сказать, почему.

– Вы всё-таки должны знать! – воскликнул король сварливо. – Это ваше дело.

Мальский качал головой и двигал губами.

– Ваше величество тоже могли бы догадаться о причинах этого настроения, – сказал он и замолчал.

– Я! Я!

Ягайлло немного надулся.

– Что говоришь ты! – воскликнул он, второпях путаясь в словах. – Я! Почему? Разве я в чём виноват? Разве я виноват, что меня часто нет в Кракове, а королеву из-за одной усталости не могу везде за собой таскать. Разве, выходя замуж, она не знала, что я буду в постоянных разъездах, каждый год наведываться в Великопольшу, Русь, Мазурию и Литву!

– Милостивый пане, в этом нет вины и королева не жалуется на это, – сказал Мальский.

– А чего ей не хватает? У неё мало драгоценностей и мало для использования и раздачи?

Мальский пожал плечами.

– Ну, тогда говори, – забормотал всё больше теряющий терпение Ягайлло.

Охмистр, глядя на стол, ещё тянул, но король торопил грозным молчанием.

– Говори, голову тебе не сниму с плеч.

– О, за голову я не привык бояться, – холодно ответил Мальский, – но ваше величество не хочу огорчать.

Ягайлло начинал хмуриться, к таким приготовлениям не привыкший и не любящий их, потому что и сам прямо говорил, и требовал, чтобы ему без обиняков выкладывали правду.

– Нельзя на королеву злиться за то, – сказал охмистр, – что иногда она хмурится; легко угадать, чему; только я вашему величеству не могу рассказать то, о чём догадываюсь, чтобы не было подозрения, что королева мне доверилась. Я от неё никогда ничего не слышал, не жалуется. За это могу на Евангелие поклясться. Слово из её уст не выйдет.

– А о чём ты догадываешься? – настойчиво потягивая за рукав ротмистра, подхватил Ягайлло.