Мать королей

В конце концов он согласился с этим своим пассивным положением, в котором ему оказывали почтение, мог получать доказательства милости и забавляться охотой, ища в Мазовии у сестры, у Витовта в Литве, на Руси свободы, которой у него не было в самой Польше.

В то же время с его плеч спадало великое бремя ответственности за судьбу государства, о котором другие за него заботились.

Сигизмунд, король Римский, Витовт, оба более самостоятельные, когда хотели заручиться поддержкой Ягайллы, в надежде, что он будет управлять делами Польши по их наущению, каждый раз разбивались о то, что король в конце концов признавал себя бессильным против Збышка и краковских панов, и отсылал к ним.

В этом году Владислав должен был, может, против своей воли отказаться от приподнесённой ему и предложенной чешской короны, вместе с которой нужно было перейти в ересь и поставить себя против Рима.

Только в одном вопросе Тевтонского ордена Ягайлло сохранил собственную волю и живо уделял ему внимание, но тут он был в согласии со своими советниками, которые так же, как он, настаивали на полном уничтожении крестоносной мощи.

После разговора о Соньке, которого король уже не продолжал, он перешёл на дело Ордена и неоднозначные отношения с ним Витовта.

– Милостивый пане, – сказал со своей иногда колкой и безусловной откровенностью Олесниций, – если предположить, что против всех нас вы захотите вступить в брак с племянницей Витовта, вы же не вступите в него вопреки её воле и знания Витовтовых мыслей и намерений? Такая близкая родственница, с его руки вам данная, принесёт с собой его влияние, нарушит самые сильные решения!

Некоторое время Ягайлло не отвечал, поник головой.

– Вы полагаете, – сказал он, – что поскольку я слушаю вас, должен слушать и жену, и Витовта, и что я создан только для послушания? Стало быть, вы меня знаете, а не поняли, каков я? Я вас слушаю, потому что мне всю жизнь было бы тяжело с вами спорить и бороться, и я знаю, что много зла на одного, не справлюсь.

Збышек усмехнулся.

Таким образом, снова окончили разговор на крестоносцах и Олесницкий ушёл, не ведая, каким будет королевское решение насчёт женитьбы.

В течение нескольких дней король избегал упоминания об этом разговоре. Тем временем он занимался браком свосвоей дочки Ядвиги с восемнадцатилетним герцогом Бранденбургским, радуясь, что хоть по кудели корона перейдёт на его кровь.