Мать королей

Расспрашивая и прикидываясь глупцом, Хинча очень ловко разболтал, что был придворным короля, что перед отъездом Ягайлло поручил ему хорошенько рассмотреть княгиню.

Фемка попалась на это и, чуть поколебавшись, привела в свою комнату, в которой никого не было, дабы поговорить более свободно. Весёлый и смелый Хинча, когда не мог сказать правду, умел помогать себе ловкими сказками, и больше говорить, чем знал.

Сначала он спросил воспитательницу о том, не боялась ли княжна выходить замуж за старого короля, и не имела ли к нему отвращения.

– Неужели вы думаете, что у нас тут рай? – ответила она тихо. – Девушка тут в неволе, и хотя князь её любит, ревнивая княгиня её не терпит. Почему бы ей не хотелось идти на свободу, на трон?

Раз так начав разговор, Хинча уже был уверен, что добьётся цели, увидит княжну и узнает о ней, сколько нужно. Он начал уверять Фемку, что старого пана нечего бояться, потому что он был добрым, а для женщин послушным, разве что одновременно был ревнив как старик.

– Лучшей жены, чем эта, не найдёт, – шептала Фемка. – Хоть бы весь свет объездили в поисках жены для него. Увидите, какая красивая, потому что я вам её покажу, чтобы могли поведать, что на всей Руси и Литве нет краше, а также добрая с людьми, и вряд ли её кто обманет, потому что как смотрит на человека, насквозь его знает. Она будет благодарна королю, что вызволит её отсюда, потому что жизнь нам отвратительна…

Завязав это знакомство и получив обещание, что Соньку каким-либо образом сможет увидеть, он выскользнул назад к своим, ни перед кем не хвалясь добычей.

Олесницкого, который как можно скорее хотел вернуться, Витовт, пытаясь привлечь на свою сторону и расспросить, задержал на несколько дней. Каждый день по приказу мужа княгиня приводила княжну, чтобы посол мог её разглядеть, а дважды Витовт звал одну племянницу, при Збышке начиная с ней разговор, чтобы понял, что разума как для женщины имела достаточно.

Она доказала это даже больше, чем князь мог ожидать и предвидеть, потому что умела не выдать перед дядей то, что думала, а прелату показаться скромной и мягкой.

Это не сделало его сторонником королевского брака, потому что остался противником его, как был, глядя на преклонный возраст, но Олесницкий пришёл к убеждению, что эта была лучше, чем другая.