Мать королей

Сонька, как если бы боялась, что им помешают, оставив Фемку вдалеке за собой, с улыбкой приблизилась к прелату. – Для меня не тайна, – сказала с наивным обаянием девушка, – что вы приехали поглядеть на меня, и что дядя меня сватает. Поэтому я хотела, чтобы вы увидели Соньку вблизи и, если желаете, расспросили.

Из этих слов мог Збышек заключить, что мысль пойти за старого короля девушке не была отвратительна. Его это сильно удивило, так, что в течение какого-то времени он молчал.

– Да, – ответил он потом серьёзно, – меня послали увидеть вас.

Девушка опустила глаза.

– У меня здесь не будет лучшей судьбы, – произнесла она. – Дядя достаточно меня любит, княгиня не любит, жизнь у меня тяжёлая.

Она вздохнула и выразительно посмотрела на Олесницкого, а этот взгляд означал: Заберите меня отсюда.

После минутного раздумья она нетерпеливо защебетала:

– Быть может, дядя меня поэтому вам отдаёт, чтобы иметь при короле свою служанку.

Поверьте мне, – прибавила она с сильным выражением, – старый король будет иметь во мне друга, не врага.

Сказав это, Сонька тревожно посмотрела на Фемку и, отступив на шаг, дала выйти сначала из костёла Збигневу, который, минуту подумав, попрощался с ней и вернулся в замок.

Она осталась там ещё на какое-то время, она хотела, чтобы Олесницкий первый дошёл до замка.

У двери комнат, которые он занимал, собрались придворные его свиты; узнав о том, что предназначенная на роль королевы женщина пошла в костёл, они хотели её увидеть, приготовились выйти на дорогу, когда будет возвращаться, и посмотреть на свою будущую государыню.

Среди этих юношей был Хинча из Рогова; он принадлежал к придворным Ягайллы; был из тех, кто носит в гербе оленьи рога и крыло грифа, а клич имеет Дзялоша. Отец его, той же фамилии, был послом в Литву к Ягайлле, и был ему мил, поэтому и сына король потом взял на свой двор, а оттого что парень был энергичный, весёлый и смелый, забавное слово приходило к нему легко и во всяком более смелом деле был быстрый, – Ягайлло его любил.

И как обычно с самыми маленькими людьми в лесу на охоте и в замке легко находил общий язык, так и Хинчу себе присвоил и им прислуживался, давая ему много говорить себе, а часто и выпрашивать много.