Мать королей

Флориана без особой охоты предпринял это путешествие, против убеждения и своей воли, сдаваясь на просьбы Ягайллы, а в конце концов он предпочитал уже брак с русинкой, чем какую-либо связь с хитрым, коварным, опасным королём Римским, который, узнав слабость Ягайллы и его мягкое сердце, рассчитывал, что сумеет его задобрить.

Всё-таки влияние Витовта через племянницу, хотя неприятное польским панам, можно было ослабить наиболее эффективным сопротивлением и бдением… Значит, король должен был заключить этот четвёртый брак, против которого были все; в конце концов уж предпочитали Соньку, чем вдову Чешского короля либо другую родственницу Сигизмунда.

Время обещанного прибытия Олесницкого в Вильно не было назначено, поэтому его там не ожидали, но в замке гость никогда не был неожиданным. Из Руси постоянно прибывали князья, заезжали заискивающие перед Витовтом крестоносцы, готовые даже служить ему в его походах на Русь; приезжало и много польских панов, ища у Витовта защиты.

Прежде чем кортеж Олесницкого от городских ворот добрался до замковых, там о нём уже знали, а служба имела приказы назначить комнаты и принять гостя с большим почётом.

Быстрые глаза литовского князя уже давно открыло в Збышке будущего владыку и управляющего польскими делами. Привлечь его на свою сторону, идти с ним вместе – было единственным желанием Витовта. Но Олесницкий ещё лучше знал двоюродного брата своего пана, чем тот его. Он знал, что в нём было столько же железной воли, сколько их не хватало Ягайлле; и что князь уже выдал намерения отсоединить Литву, сделать её самостоятельной и захватить земли на Руси, опасные для Польши.

Витовт, пан Новогрода и Пскова, великий князь всей Литвы, разрывая узы, которые связывали его с Польшей, соединясь с крестоносцами, мог готовить ей погибель.

Сопротивляться всему, что эту мощь могло укрепить, было для Олесницкого первой обязанностью.

Едва он въехал в замок, его тут же приветствовал князь. Когда Олесницкий снял дорожную одежду, его позвали к накрытому столу.

Князь знал о цели посольства, но в первые минуты навязываться ему со своей Сонькой не годилось. Он один принимал гостя, сперва спросив о здоровье короля, который, как обычно, был уже на объезде страны, а скорее лесов, и направлялся в Люблин и Сандомир, откуда хотел попасть на Русь.

Не было такого короля, который бы двигался живей Ягайллы и неустанно во всех землях и городах по очереди стоял лагерем.