Мать королей

Она также пыталась делать невозможные вещи, а именно о командовать мужем, который, раздражённый после каждого столкновения с нею, обычно поступал наперекор ей. Это кончалось слезами и ожиданием.

Сонька, которую Витовт любил за её красоту и детскую весёлость, была ненавистна Юлианне.

Наверное, охотно за кого-нибудь выдать и удалить её из дома было самым горячим её желанием, но видеть её королевой, когда она сама была только великой княгиней, и быть вынужденной опускать перед ней чело, этой мысли она вынести не могла.

Резко, с возмущением, которое рисовалось на дрожащем от гнева лице, она подскочила к Витовту, который стоял холодный и неподвижный, как статуя.

– Ушам не верю, – крикнула она. – Я не знаю ничего, я недостойна, чтобы ты мне всё рассказал, а эту свою любимицу, дорогую племянницу, хочешь уже посадить на трон! – Хочу и посажу, – сказал князь коротко и выразительно.

– Её? Её? На моё унижение! – воскликнула Юлианна. – Чтобы издевалась надо мной!!

– Там, куда я её помещу, она будет служить мне, – добавил Витовт.

Юлианна рассмеялась.

– Ты думаешь? Ты так её знаешь? – крикнула она. – Она никому служить не захочет, кроме самой себя, а тебе, мне, нам мстить будет за благодеяния.

Княгиня заламывала руки, Витовт стоял холодный и равнодушный.

– Ты всегда с ней плохо обходилась, – сказал он, – потому что была до смешного завистлива, она может не иметь к тебе сердца, но у меня она с детства воспитывалась и мне должна быть послушна.

Минутку подумав, он гордо добросил княгине:

– А не будет слушать, то сумею стянуть её с трона так же, как на трон позвал.

Из глаз княгини потекли слёзы.

– Не лги, – воскликнула она. – Тебе хочется свою любимицу высоко видеть. О! Я знаю, что она тебе милее меня и всех, но Господь Бог тебя накажет, увидишь…

Витовт только презрительно усмехнулся. Какое-то время княгиня плакала от гнева.

– Ты делаешь это мне на зло, на унижение!

– Не из-за тебя, но для неё это делаю, – холодно вставил князь, – а то, что решил, должно исполниться.

Сказав это, князь, который хотел положить конец неприятному спору с женой, хлопнул в ладоши, отворачиваясь от неё. Это был обычный знак вызова слуг или ожидающих писарей.

Услышав его, княгиня, не желая выдавать слёзы, побежала скрыть их в свои комнаты. Ожидающий в коридоре вызова Цебулька вошёл тихими шагами.