Крестоносцы 1410

– Я очень хвалю ваше рвение, я равняюсь на него, – сказал магистр, – но, брат мой, тот Орден, который вы хотите сохранить, будет иметь пятно на белом плаще.

– Мы сделаем ему новые плащи, – воскликнул с насмешкой Мерхейм.

Он вытянул обе руки к Ульриху который отступил к спальне и стоял на пороге задумчивый.

– Когда вы были когда-нибудь на охоте? – спросил он медленно.

– Как это?

– Бывали вы на охоте? – протянул магистр. – Часто случается на ней, что медведь человека возьмёт под себя, прибегут спасать стрелки, выстрелит неумелый арбалетчик или пустит пулю и убьёт человека вместо медведя.

– Когда бы я был им, – холодно изрёк казначей, – не стрелял бы, а на своё месте самого ловкого послал.

– Вы стоите на своём? – спросил Ульрих.

– С железной волей.

– Те орудия, которые вы хотите использовать, в готовности?

Мерхейм принял покорное положение.

– Найдутся, – сказал он тихо.

– Как это так? И… женщина?

– Хотя бы и женщина, – проглотил, сверкая глазами, казначей.

– А помощники?

– Те уже на месте, на дворе, при короле; в этих я уверен: я им плачу и держу договорами на привязи.

Изумился магистр Ульрих, подёрнул плечами.

– Ещё об одном должен вам поведать, – сказал он тихо. – Если получится – знать не хочу, если неповезёт, а разгласится – запру, прокляну, накажу.

– Как можно более жестоко: тюрьмой, судом, смертью, – завершил Мерхейм. – Я иначе этого не понимаю.

И он склонил голову с великим смирением.

– Орден превыше всего. Слава Ордену, добро ему, целостность! В огонь за него пойду и в грязь, как видите.

– В грязь! – машинально повторил Юнгенген. – Чтобы сказали: ex lutho Marienburg[1 - Из грязи Мариенбург (лат.)]. – И он опустил голову на грудь.

Казначей поклонился, согнувшись вполовину, хотел уже уйти, и отступил назад, склонившись, сложив руки на груди, когда магистр позвал его ещё раз.

– Король в походе? Где и как вы можете найти средства?

– Это – мои тайны, – улыбнулся Мерхейм.

Магистр пожал плечами и замолк, но по лицу было видно, что он не очень охотно и как бы вынужденно приостановился.

– Ваша милость, – тихо изрёк Мерхейм, приближаясь к нему, – у вас были доказательства моей любви и преданности Ордену; поверьте, что и сейчас любви его всё посвящу.