Графиня Козель

– Приказывай.

– Анна Гойм не будет вашей, пока не почувствует себя достойной вашей любви…

– Итак, условия? Говори! Каковы твои условия?

– Письменное обещание жениться на мне.

Август, услышав это, умолк, опустил голову, нахмурил брови.

– Анна, – сказал он, – это опасное для тебя условие.

– Я не отступлюсь, жизнь отдам, но не отступлюсь и не дрогну. Этого требует моя честь. Я должна, хотя бы в мыслях и мечтах, быть вашей женой, или, прежде чем вы дотронетесь до меня, я лишу себя жизни.

Король отпрянул на шаг.

– Хорошо, – сказал он, – будь по-твоему.

Анна радостно вскрикнула.

– Все остальное пустяки, – промолвила она голосом, звенящим от счастья, – теперь надо развестись с Гоймом.

– Завтра же прикажу подписать развод в консистории, – поспешил успокоить ее король. – Чего еще ты хочешь?

– Больше ничего, – тихо сказала Анна, преклонив колени, – мне больше ничего не надо.

– А мне надо, – подхватил Август, заключая ее в объятия, но она тут же выскользнула из его рук.

– Ваше величество, – воскликнула Анна. – Я верю вашему королевскому слову, но не позволю дотронуться до себя, пока не порваны узы, которыми я связана: развод должен быть оглашен, обещание ваше скреплено подписью. Я – жена Гойма, я дала клятву быть ему верной и сдержу ее.

Август молча поцеловал ей руку.

– Как вам будет угодно. Я ваш раб, вы моя владычица! Сегодня приезжает Гойм, объяснитесь с ним. Завтра я прикажу приготовить для вас дворец; сто тысяч талеров в год и оба мои королевства у ваших ног, а с ними и я.

Анна, увидев короля коленопреклоненным, коснулась губами его лба и отошла.

– До завтра!

– Мне уйти? – спросил Август.

– До завтра. – Анна протянула ему руку.

Король покорно встал, молча поцеловал Анну и направился, вздыхая, к дверям. Груда золота осталась на паркете.

В ту же ночь граф Гойм вернулся домой и сразу же бросился к жене, но двери ее комнаты оказались запертыми; графиня спит, сказали ему, она не совсем здорова и не велела никого впускать.

Во время своей вынужденной отлучки граф все больше нервничал и беспокоился о жене. У него, конечно, были свои соглядатаи, доносившие ему о каждом шаге Анны, разумеется, доступном их глазу, и в их сообщениях о визитах и прогулках, в которых почти всегда принимала участие и его сестра графиня Вицтум, ничего порочащего жену не было. И все же Гойм чувствовал, что интриги плетутся, разрастаются, угрожая его супружеству.