Две королевы

 – То смотрит так, будто гневается, иногда, точно милостива.

– Ну… а если влюблена? – прервала Замехская. – Гм?

Дудич покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Но это, может, со временем пришло бы. Я бы её золотом осыпал, я бы… – он не мог докончить, только его руки выразили, что готов был пожертвовать для неё всем.

У старой Замехской иногда были добрые сердечные порывы. Жаль ей сделалось этого смешного, отвратительного человека, который всю жизнь работал на то, чтобы ради одной девушки, смеющейся над ним, глядящей высоко, всё, а может, даже и жизнь в конце потерять.

– Слушай, Дудич, – сказала она, – у тебя, пожалуй, нет глаз. Живёшь на дворе, а не видишь того, что всем ведомо… Дземму любит молодой король, она сходит с ума по нему… наша пани смотрит на это сквозь пальцы. Где тебе с ним мериться!

Петрек слушал наполовину ошарашенный.

– Всё-таки он на ней не женится! – прибавил он, помолчав.

Охмистрина рассмеялась.

Дудич стоял, опустив глаза.

– Тогда что? Разве люди на вдовах не женяться?

Упорство было непобедимое. Петрек продолжал свою речь:

– Я работал всю жизнь, скопил деньги. Долго ходил в дырявой епанче, а теперь видите как наряжаюсь. Всё-таки на это работал, чтобы иметь всё, как другие. Бархат, цепи, возницы, кареты и жену такую, чтобы мне в ней люди завидовали.

И кулаком ударил по колену.

– Что с тобой говорить? – ответила охмистрина. – Я тебе ни чем не помогу, она теперь на тебя смотреть не хочет.

– А потом? – спросил Дудич, поднимая глаза.

Замехская смеялась; глядя на смешно наряженного, некрасивого, несуразного человека, её одновременно охватывали и сострадание, и смех.

– Должна ли я объяснять тебе, – сказала она, – то, чего ты сам должен был догадаться? Она теперь нужна королеве, чтобы короля от той жены, которую для него хотят привезти, оттягивала.

Дудич встал с кресла и приблизился почти к уху Замехской.

– Я не так глуп, – ответил он, понизив голос и рукой заслоняя губы.