Две королевы

На фоне его стоял кто-то напротив меня, распознать его мне было трудно. Тем временем свет рос и вскоре осветило так всю комнату, что я всё в ней мог различить, и того, который стоял напротив меня, всматриваясь в меня, я узнал также… Курош был.

Особенная вещь. Я помнил во сне, что его среди живых нет, а его появление мне вовсе не показалось странным.

– Милый мой Курош, – произнёс я, – здравствуй. Как ты там поживаешь?

Он долго смотрел на меня с каким-то сожалением, прежде чем начал говорить:

– Благодарение милосердному Богу и пресвятой Матери Его, – сказал он.

А когда я молчал, весьма удивлённый, он продолжал дальше:

– Ты помнишь мою жизнь, потому что был её свидетелем. Я ушёл с этого мира запачканный и запятнанный ею, и если тяжесть грехов не толкнула меня на адское дно, то ждало долгое и суровое покаяние.

Каким бурным вихрем моя подхваченная душа вышла из тела, сквозь страшную темноту летя к морю пламени, этого человеческое слово не выразит.

Затем зашелестели крылья ангелов, этот порыв остановился и меня облил ясный белый свет. Над собой я узрел усеянный звездами плащ, который ниспадал с плеч белой, стоящей в великом излучении девушки… Марии. Я схватил его край и он тут же от меня ускользнул. Я стал лёгким в воздухе, а сверху послышался голос:

– Этот был защитником моей чести.

Тогда пришло мне в голову то приключение на испанской земле, когда я вызвал на дуэль и убил пьяного еретика, который поносил отвратительными словами Богородицу.

В меня вступило такое сильное раскаяние за грехи, что сразу всего перевоплотило. Я чувствовал, как спадают отвратительная оболочка и оковы грехов моих, как я снова возвращаюсь к детской невинности.

Так говорил Курош, а слова его пронимали меня великим ужасом, тревогой и болью.

– Слушай, Гамрат, – прибавил он, – тебе жить ещё два года и несколько месяцев. Потом пойдёшь дать отсчёт с неё. Как я тебя некогда любил, так сейчас жалею. Есть время покаяться, пора опомниться, пора нести покаяние… Помни это и не сомневайся в милосердии Божьем.

Когда Курош это сказал, он растворился, точно в тумане, и исчез с моих глаз. Свет в комнате погас, а я только теперь, реально подняв веки, пробудился.

Что же, Собоцкий, с этим сном хожу целый день, не в состоянии от него отделаться. Постоянно вижу его перед глазами, слышу его голос.

Собоцкий, который слушал с напряжённым вниманием, ничего не сказал.