Белый князь

– Прежде чем найдётся что-нибудь другое, – сказал он ему, – чтобы ты не тосковал в этой дыре у меня без дела, почему бы в Мазурии не попробовать? Там наши князья, а они выросли теперь в большую силу… Служат у них люди и хорошо им.

– Да, – с маленькой усмешкой добавил Ласота, – мы слышали о том, как там под властью князя Зеймовита здорово и безопасно… кого лошадьми не разорвут и не повесят, тому здорово…

– Князь Зеймовит, – живо прервал Дерслав, – не тот уже, что был, много смягчился… Старый князь сидит в занятом после смерти короля Плоцке и укрепляет его, молодые – в Черске и Варшаве.

Ласота отгадал, может, что ни ради одного себя ехал родственник, но не показал этого.

Мазовия в то время только что, можно было сказать, начала заселяться, выкорчёвываться, так же как и другие земли. Незадолго до этого, когда с Литвой не было согласия и определённой границы, особенно с краю пески и леса стояли пустыми.

Люди не хотели там селиться, не чувствуя себя в безопасности. Многих Литва оттуда наловила и увела в неволю, так что редкое население было вынуждено прятаться в глубине пущ. Только теперь деревенек становилось больше и понемногу поля выдерали, хотя с них большой пользы не было, и через несколько лет запускали землю, освобождая из-под леса более плодородные поля. Местечки также, вначале убогие, понемногу застраивались, да и замки из камня и кирпича по примеру Казимировского начали строить.

После короля Плоцк и весь этот участок, хорошо обжитый, взял князь Зеймовит, таким образом и свою Мазовию по его примеру поднимал. Из тогдашних Пястов эта отломанная ветвь развивалась пышней и сильней. Поэтому на неё поглядывали не без мысли, чтобы доверить ей будущие судьбы всей короны. Это ещё не раскрывали. Дерслав и присмотреться хотел ко двору, и прислушаться, что там стучало, и подумать, может ли Великопольша рассчитывать на Мазовецких.

Там бывали люди из Великой Польши, землевладельцы вступали в близкие отношения и женились, всё-таки мазуры держались как-то особняком и полного сближения не было. Великополян от мазуров легко было отличить.

В эти пущи, на эти песчаные дюна, к этим деревням, редко разбросанным, медленней доходил европейский обычай, которого краковяне уже много подхватили, а Великопольша немного.