Белый князь

По дороге стояло много молчаливой черни, из домов вышли кучки мещан, евреев и окрестных кметов, только землевладельцы не показывались вовсе. В замке было пусто.

Никто не приветствовал, никто не прибыл. Только епископ, и то не скоро, показался у нового губернатора.

Этот молчаливый, странный приём больше, может, тронул Топорчика, чем сопротивление и открытая неприязнь, если бы ему их показывали. Было что-то презрительное в этом забвении, которое говорило:

– Не наш ты, мы не знаем тебя.

Епископ пытался его утешить, обещая, что, если вести себя тихо и мягко, это может измениться.

В пустой крепости губернатор вызвал к себе тех, кто по должности должны были ему представиться, и от тех он не добился ни слова. Приходили молча, слушали мрачные, уходили, ничего не обещая.

С воюющими дело явно лучше, с таким пассивным сопротивлением нужно много терпения, а именно его Топорчику, у которого была живая кровь и панский ум, не хватало.

Из людей поменьше не один, может, обратился бы к нему, и в надежде на некоторый заработок был бы ему послушен, но всякий боялся пойти против своих, зная, что губернаторы легко сменяются, а со своими из века в век нужно жить.

Не знали и знать не хотели Оттона из Пилцы. По дороге сюда он не имел надежды, что его очень хорошо примут, но он верил в себя, верил, что вежливостью и гостеприимством он постепенно приобретёт сердца. Встретив это чуть ли не презрительное сопротивление, он совсем не знал, что делать.

Поскольку он был в хороших отношениях с епископом, он спрашивал его совета.

Тем временем в замке по-прежнему было пусто. Помимо нескольких своих краковян, у него не было никого, а те, попробовав сблизиться с великополянами, грубо выпровоженные, остались одни, как и он.

На постоялых дворах они напрасно искали знакомств; где влезали более смелые, там доходило до ссоры, нескольких порубили, остальные должны были сидеть в замке.

Между тем, как перед прибытием Оттона из Пилцы, так и после его приезда то и дело продолжались разбои и нападения, насилие и наезды. Мало было землевладельцев, которые держались с двором, их можно было пересчитать по пальцам, те же особенно не подвергались насилию. Оттон из Пилцы хотел показать свою силу и величие, устроил погони, отправил отряды; ему совсем не везло.