Белый князь

Вскоре под предлогом, что хочет навестить пробоща, он вышел из комнаты.

Воевода и старый Наленч остались наедине.

– Избавиться от Оттона из Пилцы – этого мало, – сказал Дерслав открыто, – мы бы рады избавиться и от власти старой бабы, и того короля, который нас не знает.

Пжедислав не показал по себе, что его слишком удивило то, что услышал; молча ждал объяснения.

– Пане воевода, – отозвался Дерслав, – нам нужно куда-нибудь съехаться и подумать о себе. Большая Деревня неудобна… усадьба у меня щуплая, а если бы люди стали сюда прибывать, это попало бы в глаза.

В Познани у старой королевы есть свои, что нас подслушают и донесут.

– Где же вы думаете собраться? – спросил воевода не противореча.

– На богослужение в Гнезно, – сказал Дерслав, – каждому человеку ехать разрешено, это никого не удивит, ког-когда там у старого архиепископа соберётся немного землевладельцев. И вы приедете?

– Где другие, там и я, конечно, – ответил воевода.

 – Назначьте день, соберите верных людей, приеду и я в Гнезно, так же, как приехал к вам. Или Великопольша потеряет все свои стародавние права, или сегодня должна о них напомнить.

Сказав это, он с грустью немного подумал.

– Но что тут говорить о наших правах, – добавил он, – и как их должен уважать Людвик, когда к детям того короля, которому обязан этим государством, безжалостен и справедливым быть не хочет.

Вы слышали, что у королевы Ядвиги отобрали дочку, что её забирают в Венгрию, так же, как забрали корону… и что открыто разглашают, что король из страха, как бы не вспомнили когда-нибудь о наследстве отца, хочет их объявить рождёнными от незаконного брака и незаконными.

Дерслав вскочил с сидения.

– Нарушили завещание короля! – воскликнул он. – Ничего удивительного, что с детьми обойдутся жестоко. В них нет ничего святого. Но король Людвик тоже должен чувствовать, что на этом троне слабо держится.

Сына ему Бог не дал, а на его дочку наследство не переходит. Таким образом, корона снова отойдёт к Пястам… лишь бы мы заранее её наследником обеспечили.

Пжедислав огляделся вокруг.

– Ты от себя это говоришь? – спросил он.

– От себя, но многие то же самое говорят, что и я. О Пястах всюду слышно… к ним нас старый долг тянет.

– Молчи же до поры до времени, – кладя пальцы на губы, отозвался воевода.