Белый князь

 – Ну, нечего удивляться. Оттон с Пилцы, человек рыцарский, ни в чём его упрекнуть нельзя, кроме того, что находится там, где не должен.

– Оттон с Пилцы! Малополян! – воскликнул Дерслав. – Он губернатор в Познани. Я знаю его, всюду был хорош, но у нас не усидит… не дадим…

Гость, раз начав, высыпал несметное множество новостей, одни особеннее других, об изменениях, которые предпринимала старая королева. Бывших урядников увольняли, ставили новых, Рожици, отец и сын, с ними ксендз Николай из Корника и много других, никому не давая доступа к королеве, везде поставили своих приятелей.

Янко из Чарнкова изображал старую, выжившую из ума королеву больше с состраданием, чем неприязнью, сваливая вину на тех, кто её обманывал.

– Напала Литва, – говорил он, – вы это знаете; думаете, что войско против неё послали? Дали опустошать вплоть до Лысой Горы, а советники старой пани научили её, чтобы отправила послов к литовским кунигасам и пригрозила им авторитетом своего сына!

Литвины над ними посмеялись, пошли тысячи людей в неволю, тысячи домов в пепелище, а королева слушает цитры, наслаждается песней, разглядывает танцы и слушает сладкие слова.

Не такого нам короля было нужно! – вздохнул Ян из Чарнкова. – Господь Бог дал нам в наказание эту красивую куклу, а сердце сжимается оттого, что для нас он есть куклой, для нас он ничем быть не хочет, когда у себя в Венгрии славится как пан мудрый, добрый и сильный, поэтому даже нашей жалобе и нашей боли никто поверить не захочет.

– А мы не верим, – вставил Дерслав, – чтобы он где бы то ни было мог быть добрым и мудрым… Впрочем, пусть этот француз счастливо правит венграми, далматами и итальянцами, а Пястовскую землю отдаст Пястам.

Слушая это, ксендз Ян, подканцлер, вздохнул своей широкой грудью и начал качать головой.

– Куда же подевались Пясты! – сказал он как бы сам себе. – Если бы даже была возможность выбирать нового пана и искать, где мы его найдём? Расплескалась эта кровь на мелкие капельки, на слабые ручейки, а сегодня после великого пана, что столько лет счастливо нами правил, обойтись первым попавшимся карликом, любому слабаку отдать в руки власть нельзя.

Людвик плохой, потому что презирает нас, Елизавета плохая, потому что у старой бабы развлечения в голове и рука слишком слабая, чтобы в ней бразды удержать, но это наихудшее правление тем хорошо, что не даёт Польше разлететься на кусочки.

Дерслав аж шипел, такую боль ему доставляла эта защита Людвика.

– Отец мой! – воскликнул он.