Комбат. Русский контракт

Говорили, будто она надоела, теперь хочется спокойных, умиротворяющих мелодий. Но порой называли и более конкретные причины. Кое-кто жаловался на головные боли, вызываемые самыми забойными вещами, у других ухудшалось общее самочувствие, у третьих начиналась бессонница. Отсюда Рублев сделал очевидный вывод: не музыка надоела, а здоровье с возрастом начинало пошаливать. Только Борис с его железным здоровьем без всяких последствий мог сколько угодно погружаться в ощущения молодости.

Раздался тихий щелчок. Кассета закончилась.

Рублев хотел поставить новую, но тут услышал звонок в дверь. Борис открыл и увидел перед собой забавную компанию, состоявшую из мужчины в форме полковника, бабульки со сморщенным личиком, напоминающим печеное яблоко, и парочки молодых людей: прыщавого юнца и девицы в очках с толстыми линзами.

– Здрасьте, мы – инициативная группа, – выпалил одним духом юнец.

– За Владимира Вольфовича, спасителя нашего, – прошамкала бабуля.

Услышав про спасителя, Комбат непроизвольно стал искать взглядом иконку с изображением г.

Жириновского, которого по аналогии тут же мысленно окрестил Владимиром Бесноватым.

Более достойного прозвища на ум не приходило. Не матом же крыть спасителя.

– Мы все звоним-звоним, а вы не открываете, – вставила свои пять копеек девица.

Только полковник хранил молчание. Он хорошо усвоил истину «Болтун – находка для шпиона».

– Интересно, зачем я понадобился Владимиру Вольфовичу? – спросил Рублев.

– Не вы, – сгоряча возразил юнец и тут же поправился: – То есть и вы тоже.

Мы ходим по избирателям, агитируем голосовать за ЛДПР.

– Спасибо, у меня нет сапог, – усмехнулся Комбат.

– При чем здесь какие-то сапоги! – возмутилась девица.

Она хотела продолжить, наверное, в том духе, что с приходом к власти ЛДПР все граждане России будут ходить в обуви от кутюр, но Борис неучтиво перебил ее:

– При том, что мне нечего будет омыть в Индийском океане. Кажется, эту гигиеническую процедуру обещал ваш идейный лидер.

– Мы наводили справки.

Вы – офицер, – наконец подал голос полковник.

– Офицер в отставке, – уточнил Комбат.

– Неужели и понятие офицерской чести у вас в отставке?

Напрасно он это сказал. Благодушие Рублева как ветром сдуло.

– В отличие от тебя у меня сохранилась и офицерская честь, и голова на плечах, – грубо «тыкнул» он полковнику. – Я не собираюсь идти к политическому клоуну. У него и без меня найдется, кого таскать за волосы и обливать минералкой.