Комбат. Беспокойный

– Принято, – сказал Андрей Константинович.

– Вот, Серега, – сказал Бородин, обеими руками торжественно кладя на скатерть перед Казаковым тощую пачку украшенных гербовыми печатями бумаг, – теперь все это твое. Да, и еще тебе просили передать…

Он снова щелкнул замочками кейса. Андрей Константинович встал из-за стола и деликатно удалился на кухню, чтобы не мешать людям закончить между собой свои дела. Оттуда послышался стук деревянных дверец и звяканье стекла. Алексей Иванович открыл кейс и опять принялся выкладывать на стол деньги – много, гораздо больше, чем получил хозяин дома.

– Вот, – повторил он, придвигая денежную гору к Сергею, – это тоже тебе. Здесь рыночная стоимость твоей квартиры за вычетом стоимости этого дома и небольшого процента, который берет риелторская фирма. Можно было обойтись без них, но за скорость приходится платить. Домик мог уплыть в чужие руки, а домик-то хорош! Даже завидно, ей-богу.

– Спасибо тебе, Леха, – бережно, как некую драгоценность, беря в руки купчую на дом, произнес Казаков.

Голос у него дрогнул, глаза подозрительно блеснули. – Даже не знаю, как тебя благодарить. Ты мне, считай, новую жизнь подарил…

– Благодарить тебе надо не меня, а человека, который все это устроил, – благодушно поправил Бородин. – Я же говорил, риелтор риелтору рознь. Или, другими словами, не каждый риелтор – жулик, и не каждый жулик – риелтор. Только, Серега, «спасибо» на хлеб не намажешь…

– Вот баран! – Казаков звонко хлопнул себя ладонью по лбу. – Совсем ополоумел от радости, ничего не помню! Извини, Леха, сейчас.

Сейчас все будет в порядке, одну секундочку…

Он торопливо полез за пазуху, извлек оттуда и обеими руками старательно разгладил на столе уже слегка помявшиеся документы на квартиру.

– Вот, – сказал он, – держи, передай, кому там оно…

– Всенепременно, – торжественно заверил его Бородин, забирая бумаги. Просматривать их он не стал, поскольку лично присутствовал при подписании, да и нотариус, который их оформил, был ему хорошо знаком.

Он уверенно вел дело к заранее предрешенному исходу, и этот красивый жест – взять документы, даже не взглянув, не убедившись, те это бумаги или не те, – должен был еще больше расположить к нему клиента. – Передам в лучшем виде, не беспокойся. Ты деньги-то прибери, Серега, от чужих глаз. Как говорится, подальше положишь – поближе возьмешь.

С этими словами он вынул из кейса и протянул Казакову через стол заранее припасенный черный полиэтиленовый пакет.