Инструктор. Первый класс

Я, Илларион Алексеевич, человек сугубо сухопутный и в Сомали отродясь не бывал.

– А где бывал?

– Новости, Илларион, – тоном преподавателя, задающего тупому студенту наводящий вопрос, напомнил Мещеряков, – новости!

Забродов быстро прикинул, сколько дней отсутствовал Андрей, и сопоставил календарные даты с тем, о чем чаще всего болтали в телевизионных выпусках новостей в последнее время. Ему вспомнилось одно сообщение, которое, промелькнув в новостях, больше не повторялось – по крайней мере, он повторений не видел и не слышал, хотя дельце было куда более занятное, чем бесчинства сомалийских пиратов.

– С неделю назад, – сказал он, – на границе с Южной Осетией подвергся обстрелу кортеж, в котором ехали сразу два президента – Грузии и Польши…

– Ну, – подтверждая, что он на правильном пути, подтолкнул его Мещеряков.

– Судя по загадочному выражению твоей генеральской физиономии, – продолжал Илларион, – а также по тому, что ни одна из машин кортежа от этого обстрела не пострадала, это сделал ты.

– Вот осел, – вздохнул Мещеряков. – Верно говорят: горбатого могила исправит.

– Ну вот, уже и обиделся, – ухмыльнулся Забродов. – Говорил бы толком, а то наводишь тень на плетень, конспиратор!

– Это была провокация, – заявил генерал.

– Это я слышал по телевизору. Конечно, провокация, иначе там бы никто костей не собрал. Я только не понял, с чьей стороны.

– Болван! Стоит только задуматься, кому это выгодно, как станет ясно, кто это сделал.

– Да, – согласился Илларион, – пожалуй, тебе от этого выгоды никакой.

– С тобой невозможно разговаривать, – констатировал Мещеряков. – И ждать от тебя нечего, кроме пустого зубоскальства.

– А я не хочу быть серьезным, обсуждая такие темы, – сообщил Илларион. – Уровень информированности у меня нынче, как у рядового российского пенсионера, то есть, считай, нулевой, да и вникать в подробности этой подковерной возни не хочется.

Он встал с табурета, заглянул в заварочный чайник, удовлетворенно кивнул и принялся разливать чай по чашкам. Невольно залюбовавшись уверенными движениями его сильных, умелых рук, Андрей Мещеряков уже не впервые пожалел о том, что там, где он пропадал последние две недели, не было рядом Забродова.