Мир на краю пропасти. Предвоенные хроники

Г и т л е р. Сейчас мы все делаем для того, чтобы с помощью Лондона захватить Судеты «мирным» путем. Несмотря на это, весь мир должен считать, что мы не остановимся перед применением вооруженной силы.

Поэтому вам, генерал, следует в кратчайшие сроки разработать план военной операции, направленный на разгром главных сил чехословацкой армии, захват Судет и принуждение Праги к политической капитуляции. Назовем этот план – «Грюн».

К е й т е л ь. Из каких условий следует исходить при разработке плана «Грюн»? Я имею в виду позицию, которую могут занять в этом вопросе Франция и Россия.

Г и т л е р. Франция не пойдет дальше словесных протестов. Так что на Западе можно будет оставить лишь минимальные силы прикрытия. Необходимо учесть, что к Чехословакии имеют территориальные претензии такие государства, как Польша и Венгрия. План должен строиться в расчете на военное вмешательство со стороны, в том числе и этих государств. Не исключено, что в этом случае Советы придут на помощь Праге, напав на поляков.

Наша задача – в кратчайшие сроки разбить главные силы чехов и оккупировать Богемию и Моравию. После этого можно будет перекинуть наши дивизии на помощь Варшаве. Однако сейчас планировать эту часть операции еще рано: слишком много остается неизвестных нам факторов, которые могут сыграть существенную роль в ходе осуществления наших начальных планов.

К е й т е л ь. Слушаюсь, мой фюрер.

Информация к размышлению

Из воспоминаний генерала Ветрова.

«И тут Сталин остановил меня, попросив:

– А расскажите-ка нам вот о чем: как показала себя в испанских условиях ходовая часть танков и, в частности, система колесного хода?

Признаться, этот вопрос озадачил меня. Очень уж не хотелось раскрывать здесь разногласия в оценке колесно-гусеничного движителя. И я, по-видимому, не совсем убедительно, но в общем-то положительно охарактеризовал его, добавив при этом, что большинство моих однополчан тоже стоят за колесно-гусеничный ход.

– Часто, но не всегда, – возразил И.В. Сталин. И, обращаясь к сидящим в зале, пояснил: – Нередко бывают правы одиночки, а коллективы – нет. Я недоуменно посмотрел на Сталина, но промолчал. И тут последовал его следующий вопрос:

– А какого мнения придерживаетесь лично вы? Только откровенно. Большинства?

– Нет, я сторонник чисто гусеничного танка.