Группа крови

Он немного потоптался на месте, а потом решительно махнул рукой: да чего там! Волков бояться – в лес не ходить. У любого из нынешних сопляков каждый день вдвое большая сумма расходится на коньяк, баб и сигареты. Для них это не деньги. А с другой стороны, кому может прийти в голову, что у него, дяди Феди, в кармане засаленной байковой рубахи лежит двести баксов новенькими хрустящими бумажками? Правильно, никому. Значит, нечего дергаться. Надо поторапливаться, а то в горле совсем пересохло.

Очереди в обменном пункте, слава богу, не было.

Дядя Федя сложился пополам и заглянул в прорезанное в зеркальном, с золотистым отливом, непрозрачном стекле узкое окошечко. Внутри зеркальной будки, как червяк в ореховой скорлупе, сидела густо накрашенная девица лет двадцати и читала какой-то иллюстрированный журнал. Когда дядя Федя положил в приемный лоток одну из своих бумажек, она отложила в сторону журнал и небрежно взяла купюру наманикюренными пальчиками. Дядя Федя ревниво наблюдал за ее действиями.

– Менять будете все? – не глядя на него, спросила девица.

– Чего? – не понял дядя Федя, который немного отвлекся от дела, задавшись вопросом, какова на ощупь грудь кассирши. С виду она была очень даже ничего, и дядя Федя подумал, что лет тридцать назад наверняка не удержался бы – просунул руку в это окошечко и пощупал. Ну наорала бы она на него, ну кликнула бы милицию. Милиционеры – тоже люди. Отвели бы его за угол, с глаз долой, посмеялись да и отпустили.

– Я спрашиваю, менять будете все сто долларов? – повторила свой вопрос кассирша.

Дядя Федя со скрипом почесал заросший седой щетиной подбородок. С одной стороны, было очень заманчиво взять в руки целую кучу денег, а с другой – ну, на что ему столько за один раз? И потом, есть ведь еще и инфляция, мать ее так и разэтак.

– Баксов двадцать поменяй, а остальное так отдай, – решил он. – Только бумажки чтобы поновее, а то дашь портянки, которые в карман положить срамно. И чтобы не фальшивые!

Девица никак не прокомментировала это заявление и принялась мудрить над дяди-Фединой купюрой.

На секунду оторвавшись от своего занятия, она бросила на дядю Федю быстрый взгляд и снова опустила глаза.

– Одну минутку, – сказала она. – Я посмотрю, есть ли у меня сдача.

Дядя Федя пошире раздвинул локти, навалился грудью на узкий прилавок и фасонисто заплел ногу за ногу, сунув небритую физиономию чуть ли не в самое окошко и наполняя тесную кабинку одеколонным перегаром.